Читаем Свидание с прошлым полностью

– Извини, наверное, действительно не самое приятное сравнение. А как насчет пойманной русалки? – Легонько погладив Мию по телу, он прижал ее к себе чуть крепче. – Селедка! Да как мне только в голову пришло такое сравнение!

Набрав воздуха, чтобы возмутиться, Мия вдруг звонко рассмеялась. А потом обнаружила, что они оба смеются, и ей стало невероятно хорошо и спокойно.

Улыбаясь, она лежала в руках Карлоса, и, когда он ее поцеловал, не стала сопротивляться, наслаждаясь умелыми объятиями и поцелуями, пока он говорил, какие у нее роскошные губы, нежная кожа и шелковистые волосы, впервые чувствуя пробудившееся в теле желание и необычайно остро осознавая мужскую силу, четкие черты лица, широкие плечи и умелые руки.

Мия не просто не сопротивлялась, но и жадно отвечала на поцелуи, а когда все закончилось, снова мирно лежала подле него, крепко обвив подтянутое мужское тело руками, впервые в жизни ясно понимая, что и его может тянуть к ней. Потому что с чего бы еще ему вдруг лезть к восемнадцатилетней девчонке? Да еще и говорить, что она стала совсем взрослой и невероятно прекрасной?

Нельзя же все это списать на сотрясение мозга?

Два дня спустя Мия покинула поместье О’Коннеров и направилась в университет в Квинсленде, попрощавшись с гордыми и немного грустными родителями, которым оставалась любимая работа. К тому же отец всегда очень уважал Фрэнка О’Коннера, сумевшего добиться от своей строительной компании миллионных оборотов. Правда, Фрэнк недавно перенес инфаркт и оказался в инвалидном кресле, передав все дела Карлосу.

Имя же сыну дала мать, миниатюрная испанка, красавица в молодости, сохранившая чувство стиля и больше всех в семье любившая поместье, за которым ухаживала мать Мии, и сад, за который отвечал ее отец. Сама же Мия в некотором роде унаследовала таланты обоих родителей, обладая, как выражался отец, «зелеными руками», и при этом отлично умея создавать уют и готовить.

А еще она никогда не забывала, скольким обязана родителям, годами копившим деньги, чтобы дать ей лучшее образование в частной школе-интернате, именно поэтому, возвращаясь домой, она не покладая рук помогала по хозяйству, а теперь с радостью готовилась воплотить их мечту, получив университетское образование.

Но через два дня после шторма она уезжала в полном смятении.

Голова шла кругом, но оглядываться назад она не собиралась.

– Придет Карлос О'Коннег, – объявила Гейл, помощница Мии.

Готовившая цветочную композицию Мия на секунду замерла, а потом все же поставила розы в вазу.

– Он брат невесты, – закончила она, как ни в чем не бывало.

Опустив список приглашенных, Гейл посмотрела на начальницу.

– Откуда ты знаешь? У них разные фамилии.

– Если точнее, сводный брат, – поправилась Мия. – Одна мать-испанка, отцы разные. Она на пару лет старше, кажется, ей года два было, когда умер ее отец, а мать повторно вышла замуж, и у нее родился Карлос.

Отступив на шаг, Мия пристально оглядела свою работу.

– А чему ты удивляешься? Имя О’Коннеров всегда на слуху.

Гейл поджала губы, но спорить не стала. Она снова принялась изучать список.

– Тут говорится Карлос О’Коннер плюс один. Без уточнений. Кажется, я читала что-то про Нину Фрэнч. Настоящая красотка, да и кому не захочется получить все его деньги? Он же невероятно богат, верно? Да и сам чертовски хорош, как ты считаешь?

– Точно. – Нахмурившись, она разглядывала лежавшие у ног голубые и розовые гортензии. – И куда мне их поставить? Может, как ни странно это звучит, в веджвудскую супницу? Они неплохо в ней смотрятся. Ну а ты, Гейл?

Очнувшись от приятных мечтаний о Карлосе О’Коннере, помощница вздохнула:

– Уже иду накрывать столы.

Поморщившись, Мия отправилась на поиски супницы.

Когда несколько часов спустя солнце село за горой Вильсон, Мия все еще продолжала упорно работать, устроившись в крошечном кабинете поместья «Беллберд», из которого по большей части и руководила стремительно разраставшимся делом по организации мероприятий, попутно наслаждаясь старинной мебелью, вазами, светильниками, обивкой и потрясающей коллекцией фарфора, из которой и взяла веджвудскую супницу.

Занималась же она всем, что предлагали. Свадебные приемы, вечеринки на дни рождения – она ни от чего не отказывалась. Отличная кухня, симпатичный дом и, главное, гора Вильсон, открытая в 1868 году в Блу-Маунтинс к западу от Сиднея и ставшая неким аналогом индийских «горных станций», где люди ищут убежища на время летней жары – домики в британском стиле, прохладолюбивые английские сады в непривычном окружении, дождевые леса…

Все новоприбывшие сразу же отмечали невероятную красоту горы Вильсон и крутой дороги, вившейся среди платанов, лаймов, вязов, буков и амбров, радовавших глаз яркими красками. И разумеется, нельзя забывать о тянувшихся к небу величественных эвкалиптах и бесконечных папоротниках, окружавших кованые заборы, за которыми виднелись старинные каменные дымоходы и сады, в которых нередко встречалась глициния.