Читаем Связной полностью

Перед Катей оставалось всего человека два, но собачка настойчиво пробиралась в ее сторону, и когда Катя уже протягивала посадочный талон, маленькая тварь уткнулась носом в ее сапоги и залилась визгливым лаем.

Рядом с Катей возник какой-то парень, поднял болонку и, показав удостоверение, сказал:

– Пройдемте со мной, пожалуйста.

– Милая собачка, – ответила Катя. – Девочка?

– Да, – сказал парень. – Танька… А это имеет значение?

– Это я судьбу проверяю, – сказала Катя. – У вас невеста есть?

КВАРТИРА ЛЕШИ. ДЕНЬ

В служебной квартире с вольерами и прозрачной стеной сидели за кухонным столиком Катя и мальчик.

Леша кормил в сторонке собак, рядом на лесенке сидел Армен, курил, смотрел на Катю.

Катя налила мальчику супа, который грелся на плите, встала, оглядела окошки с подоконником-столом, и птиц за ними, и стеклянную камеру.

– Голубей любите? – спросила она.

– Ага…

– И кто это?

– Узбекские двухчубые. С горного Алтая прислали…

– Интересная квартира, – подытожила Катя.

– А вы как раз по этой специальности? – осведомился Леша.

– По этой как раз, – улыбнулась она. – Ну, еще кое-чего умеем.

Леша тоже заулыбался.

– Я ж говорил – пацаненок поможет… – толкнул он Армена. – А вот у нас как раз квартирка одна, на замки закрытая. Ты сам-то, кстати, квартиркой еще интересуешься?

– В смысле?.. Там товарищ мой…

– Это я так, спросил просто. Ты же вроде нашел, что искал, – Леша вытер руки и включил монитор.

– А товарищ кто? Режиссер тоже? – поинтересовалась Катя.

– Да нет, друг просто…

На экране пошла картинка. Катя какое-то время посмотрела молча.

– Замки-то я вам открою, – сказала Катя. – Нельзя человеку под замком сидеть.

Она вернулась к мальчику и подлила ему еще из кастрюли.


– Ну, и все, значит, – подытожил Леха. – Если войти быстро, когда не ждут, то, может, она и незатворенная, эта хата. А когда стучишь, звонишь – они ждут.

– Может быть… – вполголоса сказал Армен. – Слушай, нельзя мне ее больше терять…


Катя вытерла мальчику щеку от кетчупа, подвинула хлеб.

Армен тихо подошел к ней и остановился.

– Я думал, ты совсем пропала… Боялся, не найду тебя больше.

– Так это он меня нашел, – заметила Катя.

– Не просто так он тебя нашел…

Мальчик с удовольствием доел суп и, не обращая внимания на остальных, встал и направился к двери, махнув Леше.


Катя почему-то задумалась и сказала:

– Может, правда замки открыть?..


У двери валялась сумка, Леша пошарил в ней и выгреб для мальчика какие были бумажные деньги.

– Дай там еще сколько… – обратился он к Армену.


Тот подошел, достал пачку из кармана, Леша выбрал пятьсот рублей и отдал мальчику. Он улыбнулся, положил ему на руку ладонь и ушел.

– Пусть с ребятами клей нюхают…


Армен все смотрел на дверь.

– Я всю жизнь ее ищу, а он… Как он нашел ее?

– Повезло, – ответил Леша и посмотрел в Катину сторону. – Я же сказал тебе – поможет пацаненок…

– И часто он так… помогает? Леха задумался и покачал головой.

– Один раз в жизни, я думаю.

КРЫША. УТРО

Утром они стояли на крыше многоэтажки между телевизионными антеннами и вентиляционными трубами.

Город лежал как на ладони. Выход на крышу шел прямо из Лешиной квартиры, так что и крыша принадлежала только ему. Кроме нескольких больших горшков с туей и можжевельником на крыше была обустроена и небольшая голубятня. Сюда же вылезли и собачки.

Ар мен смотрел на птиц, Леша с Катей чуть поодаль чертили что-то мелом.

– Ты в розыске по сводке проходишь, знаешь? – тихо спросил Леша.

– Знаю. Только не так просто меня разыскать.

– Непросто… Ну я же нашел…

– Это не ты, это мальчик нашел. Для чего только…

– Может, правда замки открыть. А может, еще чего…

Леша помолчал.

– Ты на ту собачку в аэропорту не обижайся. Померла она давно.

– Да чего обижаться? Милая была собачка.

– Ага. Танька, болонка. Старенькая уже была. Мне тогда за нее капитана дали.

– Поздравляю… А мне семь лет.

– В курсе… А товарищ твой ушел тогда. Катя подняла голову.

– Жалко. Был бы ты майором.

– Да я уже и так майор. А что, не виделись вы с тех пор?

– Тоже посадить его хочешь?

– Да ну… Дело уж закрыли давно… Так спросил…

– Нет, не встречались пока. А чего ты его из блудняка вытаскиваешь? Он тебе кто?

– Никто. Ему вон помочь хочу… – кивнул он в сторону Армена. – А потом, я тоже в яме на цепи посидеть успел…

– И кто ж тебя вытащил?

– Меня-то? Ангел вытащил. По воздуху.


М. б. здесь отстрел ног???


Подошел Армен.

– Кино было такое – «Пес-призрак, или Путь самурая» Джима Джармуша… – сказал он неизвестно кому. – Он киллер был, и голуби у него тоже письма носили.

Леше сравнение как-то не понравилось.

– У меня эти голуби появились раньше, чем твой Джим Джармуш. И путь самурая тоже… Ты спортом-то каким занимался? – вдруг спросил он.

– Фехтованием… В юношеской сборной выступал, за республику.

– Круто, – отозвался Леша.

В руках у него была какая-то ксерокопия. Армен подошел ближе. В соответствии с планом БТИ, Леша с Катей мелом переносили контуры квартиры на Марии Ульяновой на черный гудрон крыши. В натуральную величину. Стена лифтовой шахты изображала внешнюю стену квартиры, меловые линии – перегородки между тремя комнатами.

– Здесь лифт, – показал Леха, – здесь соседи. Глазок есть?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Ее Величества России
Адмирал Ее Величества России

Что есть величие – закономерность или случайность? Вряд ли на этот вопрос можно ответить однозначно. Но разве большинство великих судеб делает не случайный поворот? Какая-нибудь ничего не значащая встреча, мимолетная удача, без которой великий путь так бы и остался просто биографией.И все же есть судьбы, которым путь к величию, кажется, предначертан с рождения. Павел Степанович Нахимов (1802—1855) – из их числа. Конечно, у него были учителя, был великий М. П. Лазарев, под началом которого Нахимов сначала отправился в кругосветное плавание, а затем геройски сражался в битве при Наварине.Но Нахимов шел к своей славе, невзирая на подарки судьбы и ее удары. Например, когда тот же Лазарев охладел к нему и настоял на назначении на пост начальника штаба (а фактически – командующего) Черноморского флота другого, пусть и не менее достойного кандидата – Корнилова. Тогда Нахимов не просто стоически воспринял эту ситуацию, но до последней своей минуты хранил искреннее уважение к памяти Лазарева и Корнилова.Крымская война 1853—1856 гг. была последней «благородной» войной в истории человечества, «войной джентльменов». Во-первых, потому, что враги хоть и оставались врагами, но уважали друг друга. А во-вторых – это была война «идеальных» командиров. Иерархия, звания, прошлые заслуги – все это ничего не значило для Нахимова, когда речь о шла о деле. А делом всей жизни адмирала была защита Отечества…От юности, учебы в Морском корпусе, первых плаваний – до гениальной победы при Синопе и героической обороны Севастополя: о большом пути великого флотоводца рассказывают уникальные документы самого П. С. Нахимова. Дополняют их мемуары соратников Павла Степановича, воспоминания современников знаменитого российского адмирала, фрагменты трудов классиков военной истории – Е. В. Тарле, А. М. Зайончковского, М. И. Богдановича, А. А. Керсновского.Нахимов был фаталистом. Он всегда знал, что придет его время. Что, даже если понадобится сражаться с превосходящим флотом противника,– он будет сражаться и победит. Знал, что именно он должен защищать Севастополь, руководить его обороной, даже не имея поначалу соответствующих на то полномочий. А когда погиб Корнилов и положение Севастополя становилось все более тяжелым, «окружающие Нахимова стали замечать в нем твердое, безмолвное решение, смысл которого был им понятен. С каждым месяцем им становилось все яснее, что этот человек не может и не хочет пережить Севастополь».Так и вышло… В этом – высшая форма величия полководца, которую невозможно изъяснить… Перед ней можно только преклоняться…Электронная публикация материалов жизни и деятельности П. С. Нахимова включает полный текст бумажной книги и избранную часть иллюстративного документального материала. А для истинных ценителей подарочных изданий мы предлагаем классическую книгу. Как и все издания серии «Великие полководцы» книга снабжена подробными историческими и биографическими комментариями; текст сопровождают сотни иллюстраций из российских и зарубежных периодических изданий описываемого времени, с многими из которых современный читатель познакомится впервые. Прекрасная печать, оригинальное оформление, лучшая офсетная бумага – все это делает книги подарочной серии «Великие полководцы» лучшим подарком мужчине на все случаи жизни.

Павел Степанович Нахимов

Биографии и Мемуары / Военное дело / Военная история / История / Военное дело: прочее / Образование и наука
Льюис Кэрролл
Льюис Кэрролл

Может показаться, что у этой книги два героя. Один — выпускник Оксфорда, благочестивый священнослужитель, педант, читавший проповеди и скучные лекции по математике, увлекавшийся фотографией, в качестве куратора Клуба колледжа занимавшийся пополнением винного погреба и следивший за качеством блюд, разработавший методику расчета рейтинга игроков в теннис и думавший об оптимизации парламентских выборов. Другой — мастер парадоксов, изобретательный и веселый рассказчик, искренне любивший своих маленьких слушателей, один из самых известных авторов литературных сказок, возвращающий читателей в мир детства.Как почтенный преподаватель математики Чарлз Латвидж Доджсон превратился в писателя Льюиса Кэрролла? Почему его единственное заграничное путешествие было совершено в Россию? На что он тратил немалые гонорары? Что для него значила девочка Алиса, ставшая героиней его сказочной дилогии? На эти вопросы отвечает книга Нины Демуровой, замечательной переводчицы, полвека назад открывшей русскоязычным читателям чудесную страну героев Кэрролла.

Уолтер де ла Мар , Вирджиния Вулф , Гилберт Кийт Честертон , Нина Михайловна Демурова

Детективы / Биографии и Мемуары / Детская литература / Литературоведение / Прочие Детективы / Документальное
Актерская книга
Актерская книга

"Для чего наш брат актер пишет мемуарные книги?" — задается вопросом Михаил Козаков и отвечает себе и другим так, как он понимает и чувствует: "Если что-либо пережитое не сыграно, не поставлено, не охвачено хотя бы на страницах дневника, оно как бы и не существовало вовсе. А так как актер профессия зависимая, зависящая от пьесы, сценария, денег на фильм или спектакль, то некоторым из нас ничего не остается, как писать: кто, что и как умеет. Доиграть несыгранное, поставить ненаписанное, пропеть, прохрипеть, проорать, прошептать, продумать, переболеть, освободиться от боли". Козаков написал книгу-воспоминание, книгу-размышление, книгу-исповедь. Автор порою очень резок в своих суждениях, порою ядовито саркастичен, порою щемяще беззащитен, порою весьма спорен. Но всегда безоговорочно искренен.

Михаил Михайлович Козаков

Биографии и Мемуары / Документальное