Читаем Связник Рокоссовского полностью

Нет смысла отдавать предпочтение какой-либо версии. Потому что в наше время потеряла смысл достоверность как таковая, в разнузданной стихии информационных вихрей всегда найдутся хулители и опровергатели уже установленной истины, непременно вякнут педанты, благонамеренным перстом тыча в ранее неизвестный источник. Остается последний и решающий метод отображения и выражения реальности — добротный художественный вымысел, и когда-нибудь, по прошествии многих-многих лет, найдется прозаик или драматург, который с бoльшей убедительностью поведает о писке маленького человечка, Константина Андреевича Калугина, жалкой пичужки, порхавшей от одной львиной пасти к другой в поисках спасения и успевшей прощебетать что-то. В капле воды отражается весь океан, но каждая капля чем-то да отличается от такой же другой, и постичь поэтому океан невозможно — вот в чем и вся мудрость мира…

И вот там, в штабе коменданта Варшавы Калугин недрогнувшей рукой написал обращение к товарищу Сталину, оно шифровкой полетело в Лондон, оттуда в Москву, чтобы попасть на глаза Верховному главнокомандующему, который за свою жизнь много любопытных, забавных и трагических документов прочитал, но, боюсь, ни разу еще на стол его не попадало следующее нагло-напыщенное послание.

"Шифрограмма, 5 августа 1944

Москва, Маршалу (товарищу) Сталину

Установил личную связь с командующим гарнизоном Варшавы, который руководит героической повстанческой борьбой народа с гитлеровскими бандитами. Разо-бравшись в общей военной обстановке, пришел к убеждению, что, несмотря на героические усилия войск и населения всей Варшавы, имеются следующие потребности, удовлетворение которых позволило бы ускорить победу в борьбе с нашим общим врагом: автоматическое оружие, боеприпасы, гранаты и противотанковые ружья…"

Стиль-то, стиль каков, а? Камиль Демулен с трибуны Конвента зовет народ Франции на последний и решительный бой с роялистами! Политдонесение с Малой Земли полковника Л.И.Брежнева!

Автор шифровки просил связи с Рокоссовским и отрекомендовался наконец: «Из группы Черного капитан Калугин Константин. Варшава. 66804».

Текст шифрограммы предварялся и пояснялся припискою генерала Коморов-ского: «Передаю донесение капитана Советской армии Калугина, который явился к коменданту города и поддерживает с ним постоянную связь, но так как он не имеет собственной связи с Москвой, то просит нашего посредничества в передаче донесения».

Два дня спустя, то есть 7 августа, лондонский штаб поляков расшифровал текст, довел его до англичан, и падкие на новости из Варшавы политики высшего ранга усвоили это имя — капитан Константин Калугин! Пошел капитан фланировать по сводкам, упоминаться в переписках сильных мира сего. Капитан Константин Андреевич Калугин оказался в нужный час в нужном месте, как то подобает историческим фигурам. Эмигрантское лондонское правительство теперь в ответ на упреки в поспешности, в несогласованности с русскими сроков восстания и т.п. могло отныне тыкать пальцем в Калугина: вот он, представитель Москвы, заблаговременно послан сюда, владеет всей информацией, так чего ж вы от нас хотите!..

Обаятельный, видимо, мужчина. Да и как не уважать: лицо с особыми полномочиями, то ли инспектор из Москвы, то ли ревизор. Кто именно — никто не знал. Но уважать себя заставил — непринужденно как-то. Внушал доверие — и тем, и этим, и третьим, что в условиях тогдашней Польши, вакханалии предательств, повальных обысков и арестов, взаимной слежки и той охватившей всех нервозности, когда дружеские рукопожатия и приемы рукопашного боя мало чем разнились, — в Польше того времени такое расположение к себе могло быть признаком только силы. Командир РККА Калугин был здесь как дома, а родом ведь из Донбасса, чин — капитан, род войск — артиллерия, 1131-й полк 6-й армии. В плену с мая 1942 года, тяжелое ранение под Харьковом не дало возможности сражаться с подлыми немецко-фашистскими захватчиками до последней капли крови. С сентября того же года — в Люкенвальде (Германия), вступил в РОА, лелея надежду помочь Родине одолеть врага, пребывая в его стане того. Учился на курсах пропагандистов (при министерстве Геббельса) в Германии 1942 года, да еще и раньше, в Советском Союзе, тому же обучился, — там и там, судя по разухабистой манере агитации, нахватался приемов доверительного общения… Завел дружбу с Бушмановым из окружения Власова, и Бушманов, преподаватель академии в прошлом, одобрил его стремление пакостить немцам. Чем Калугин и занялся, после курсов посланный в лагерь (Саксония) для военнопленных, оттуда переведен в Ченстохов, где установил связь с партизанами. Им он и вложил в память свою версию о том, где воевал, как пленен был, в каком лагере бедствовал, кто его завербовал, чтоб перевербовать. Какую версию изложил он позднее советской контрразведке — только оная контрразведка и знает, где-то в архивах ее пылятся материалы допросов, а те, понятное дело, все подогнаны под злобу дня, насущный момент, указания свыше и пристрастия следователя.