Фил, я и коп по имени Оскар обезвредили Джерри Глинна, пока Энджи лежала в реанимации. Оскар и я не пострадали. Не в пример Филу. А также Джерри Глинну, хотя не думаю, чтобы последнее утешало Энджи.

Насколько же, размышлял я, глядя на наморщенный лоб Энджи и ее слегка приоткрытые, уткнутые в подушку губы, труднее поддаются лечению душевные раны, чем раны физические. За многие тысячелетия люди здорово поднаторели в лечении тела, что же касается души — тут успехов не заметно.

Когда Фил умер, это глубоко подействовало на Энджи. Казалось, она вновь и вновь переживает эту смерть. Ее потеря, скорбь, все, что мучило Дезире, точно так же мучило и Энджи.

И точно как Тревор, с тревогой смотревший на свою дочь, я, глядя на Энджи, понимал, как мало могу ей помочь, пока сама не изживет себя и не утихнет ее боль, не растает, как снег под лучами солнца.

9

Ричи Колган уверяет, что предки его родом из Нигерии, но не думаю, чтобы это было так: судя по его мстительности и коварству, я мог бы поверить, что он наполовину сицилианец.

Он разбудил меня в семь часов утра, начав пулять снежками мне в окно, пока звук этот не проник в мои сновидения, оторвав меня от прогулки во французском парке с Эмманюэль Беар и швырнув в какой-то грязный окоп, где противник, как это ни дико, забрасывал нас грейпфрутами.

Сев в постели, я поглядел на заляпанное мокрым снегом оконное стекло. Первым моим ощущением была радость от того, что это не грейпфрут, потом голова моя прояснилась, я подошел к окну и увидел стоявшего внизу Ричи.

Этот скот весело помахал мне.

* * *

— «Утешение в скорби, инкорпорейтед», — сказал Ричи, сидя за моим кухонным столом, — представляет определенный интерес.

— В какой степени?

— В достаточной, чтобы мой редактор, когда два часа назад я его разбудил, на две недели освободил меня от ведения моей колонки и поручил расследовать это с тем, чтобы, если подозрения мои подтвердятся, давать материал для очерка с продолжением в пяти номерах в нижнем правом углу первой страницы.

— А что, ты думаешь, должно подтвердиться? — спросила Энджи, хмуро глядя на него поверх кофейной чашки; лицо ее припухло со сна, волосы лезли в глаза — вид такой, словно она не слишком рада наступающему новому дню.

— Ну… — Он быстро раскрыл лежавший на столе блокнот со стенографическими записями. — Я ведь пока что только просмотрел дискеты, которые вы мне дали, но, видит Бог, дела там творятся темные. Вся эта их «терапия» с ее «степенями» включает в себя, насколько я могу судить, постоянную и последовательную ломку человеческой психики, за которой следует восстановление. Это очень похоже на то, что делают с солдатами в американской армии — сломать, чтобы потом вылепить из них то, что надо. Но в армии, надо отдать им должное, техника эта используется в открытую. — Он постучал по столу блокнотом. — Наши же уроды — дело совсем иное.

— Например? — спросила Энджи.

— Что ж, вам что-нибудь известно о степенях — степень первая, вторая и так далее?

Я кивнул:

— Каждая из степеней подразумевает ряд этапов. Наименования их варьируются в зависимости от степени, но, по существу, все они одинаковы, и цель их всех — достижение кризиса.

— Кризис — это шестая степень.

— Верно, — подтвердил Ричи. — Состояние кризиса — это конечная цель, прийти к ней можно только через ряд мелких кризисов. Таких, какие в степени второй, так называемой потерянности, обозначены как терапевтические приемы или же этапы, через которые вы идете к состоянию кризиса перелома, оканчивающемуся избавлением от чувства потерянности. Этапы эти — Честность, Обнажение…

— Обнажение? — удивилась Энджи.

— Эмоциональное, не физическое, хотя приветствуется и это. Итак, Честность, Обнажение, Обнаружение, Откровение.

— Откровение, — проговорил я.

— Именно. Кризис второй степени.

— А в степени третьей как это именуется? — поинтересовалась Энджи.

Ричи сверился с записями.

— Прозрение. Видите? То же самое. В степени четвертой это зовется Прояснением, в пятой — Апокалипсисом. В шестой — Истиной!

— Выражения прямо-таки библейские! — заметил я.

— Совершенно точно… «Утешение в скорби» и есть религия под маской психологии.

— Но психология, — сказала Энджи, — и сама по себе является религией.

— Это верно. Но она не оформлена в организацию.

— Вы хотите сказать, что адепты и мэтры психологии и психоанализа не сводят воедино свои рекомендации?

Ричи слегка пихнул мою кружку с кофе своей:

— Именно.

— Итак, — сказал я, — какова конечная цель?

— «Утешения в скорби»?

— Нет, «Котлет от Макдональдса»! — вспылил я. — О чем мы с тобой говорим-то?

Ричи понюхал свой кофе:

— Это что, двойной кофеинизированный?

— Ричи, — проговорила Энджи, — ну пожалуйста!

— Конечной целью «Утешения», как мне это видится, является вербовка членов Церкви Истины и Откровения.

— Тебе удалось доказать их связь? — спросила Энджи.

— Ну, не настолько, чтобы я мог это тиснуть в печати, но вообще между ними есть связующие нити. Церковь Истины и Откровения, насколько нам это известно, располагается в Бостоне. Так?

Мы кивнули.