Читаем Святые грешники полностью

В офисе на работе он взялся читать отчет любопытной молодежной организации под названием «Папа, не пей!». Но тут на пороге его кабинета появилась помощница. Подтянутая, полногрудая молодая женщина Наина. Работает она с ним еще с тех времен, когда он баллотировался в Думу. Приглянулась тем, что ведет дела четко, аккуратно, собранно.

— Ну, ты с чем? — оторвавшись от отчета, спросил Дубравин.

— Александр Алексеевич! Есть потрясающая идея!

— Какая?

— Наши волонтеры будут менять сигареты на цветы!

— Это как?

— А мы уже пробовали! Представляете, идет парочка. Наши в фартучках «Трезвое дело» подходят с букетом цветов и предлагают: «Молодой человек! Не хотите ли подарить своей девушке цветок?» А кто же не хочет? Наши — ему: «Тогда давайте меняться! Мы вам цветок — а вы нам свои сигареты!»

— И отдают?

— Еще как! Мы насобирали уже полмешка. Завтра будем их сжигать на телекамеру. И покажем в новостях.

Дубравин оживился:

— Молодцы! Прет инициатива снизу. А от меня что надо?

— Денег на цветы!

— Сколько?

…Когда она вышла с деньгами, он вспомнил свой прежний поход в законодательную власть. И понял, что это знак:

— В Думу надо идти! Самому инициировать законы против пьянки. Идти с этой программой. И добиваться ее реализации. По-другому ничего не получится! В этом сегодня правда! А где правда, там и сила!

Дуня собиралась в школу. И хотела надеть розовые туфли к серенькой школьной форме. Увидев дочку в таком «прикиде», Людмила сначала слегка опешила, а потом по этому поводу весьма категорично высказалась. Двенадцатилетняя Дуня, рослая круглолицая блондинка с голубыми глазами, и похожая, и не похожая на саму Людку в молодости, психанула и, хлопнув дверью в своей комнате, заявила, что в таком случае в школу вообще не пойдет. Телом — девушка, душой — ребенок, она задает сейчас матери столько вопросов, что у Крыловой периодически пропадает дар речи. И голова идет кругом. Новое поколение с его странными, с точки зрения старших, воззрениями на жизнь приходит в этот мир, ничуть не отягощенное комплексами советского человека, которые несут через года их родители. Для них сытая, комфортная жизнь — не награда за годы бедствий, труда и борьбы, а данная реальность. И Людмила, глядя на дочь, частенько ловит себя на мысли: «А что будет, если эта, с таким трудом налаженная и устроенная жизнь в один прекрасный момент рухнет? Смогут ли эти дети, выросшие в беззаботной обстановке более-менее сытого нефтяного благополучия, выдержать такой удар?»

Мир вокруг стремительно меняется — гаджеты, Интернет, автомобили как-то незаметно вошли в их быт. И жизнь без них уже представляется невозможной.

Вот и сейчас, провожая дочку в школу, Людка напоминает Дуняше:

— Не забудь взять айфон! А то вчера оставила в машине. А я беспокоилась.

Без связи — никуда. Как только ребенок войдет в школьную дверь, на телефон Крыловой придет СМС-сообщение. И если выйдет из здания — электроника скажет ей об этом.

Ну вот, всех выпроводила. Дубравин — тот уехал еще раньше. Ему сегодня надо в областную думу. На заседание комитета. Теперь можно посидеть. Выпить кофейку с сыром. Побаловать себя. Подумать о чем-то приятном. Даже как-то взгрустнуть, вспоминая первые годы совместной жизни.

Кажется, встретились они только вчера. А уже неумолимое время отсчитало дюжину лет. Чего только не было за эти годы! Такая любовь, пронесенная через всю жизнь, обещала, что все будет без сучка и задоринки. Ан нет! Они знали друг друга со школы, Дубравин был ее первой любовью, но по-настоящему сошлись они уже взрослыми самостоятельными людьми, прошедшими до этого большой и тернистый путь в тяжелое время. И на этом пути было много всего. Хорошего и плохого. Так что «притирка» шла непросто. И трудно ей было найти свое место в этой новой жизни.

Конечно, первое время, пока дочка была маленькой, она полностью отдавала себя ее воспитанию. А потом Дуня пошла в сад, в школу. Начались вопросы. И главный из них: куда себя деть?

До этого она выживала сама. И поэтому приходилось крутиться. Теперь за выживание семьи отвечал муж. Но эта новая роль — роль домохозяйки, матери — была ей явно узка.

Наверное, понимал это и Дубравин. Но поначалу не придавал значения. Рассуждал в своем мужском эгоизме просто: «Деньги есть, ребенок есть. Живи да радуйся. Чего еще надо?» Это чуть позднее, когда появились проблемы, начал задумываться. А все ли так хорошо, как ему кажется? Ведь Людка, может быть, не удовлетворена такой жизнью «в золотой клетке». Это с одной стороны. А с другой — помнил опыт предыдущей семейной жизни, когда жена ничем не интересовалась, и считал это нормой.

А Людмила интересовалась. Еще как интересовалась. Знала: хочешь остаться любимой, надо быть нужной. Ненужная женщина так же, как и ненужная вещь, обременяет.

Началась ее борьба за самостоятельность. Чтобы не раствориться полностью в муже, а тоже иметь какое-то свое дело, свой угол, свои интересы. Но в его жизни.