Читаем Святые горы полностью

— Не слушай его, товарищ Воловенко, — возмутился Муранов, хлопая единственным кулаком по столу. — Он брешет, он темнит, из вас сведения намерен вымантачить. Он жигарь на целую степь известный. Ему бюро тысячу раз указывало.

— Мо-о-лчать! — глухо протянул Цюрюпкин. — Имей в виду, и все! Они специалисты приезжие, авось столичную новость сбрехнут.

— Что касается деревни, то на ей Русь стояла, стоит и стоять будет, — неожиданно пресек беседу Дежурив, сглатывая содержимое стакана. — В деревне ее крепость и есть.

Теперь у Дежурина не булькало, или я оглох? В меня Костакис стрелял или не в меня? Я парень мировой, выпить способный бочку, тружусь — не хуже любого. Ладони в лопнувших болезненно белых волдырях Поглядели бы на меня мама, Чурилкин, Вильям Раскатов и одноклассники…

— Ты, Петрович, закрой шлямбур, — голос Цюрюпкина накатывал издалека. — Имей в виду, но молчи. Я своей идее простор даю. А ты нишкни.

Любопытно, что есть шлямбур? Что-нибудь вроде тамбура? Глупо, очень глупо. Нет, шлямбур, кажется, вроде бурава, а не тамбура.

— Ладно, Матвей Григорьевич, молчу.

— Село побоку. Заместо его из железобетона и стекла комбинат. Ну, железобетона, положим, нет и стекла пока тоже. Арматуры нет. Тогда из кирпичей. Именуется моя знаменитая идея — агрогород. Агротехнический город.

— Фу, петляло! — с облегчением выдохнул Муранов. — Не твоя то идея.

— Да не ершись ты, Муранов, не закручивай гайки. Мы люди здесь все свои, люди мы партийные, сознательные, и комсомольцы среди нас есть, — мы проблему обмозговываем, советуемся, выпиваем, все честь по чести. — И Воловенко отодвинул тарелку с сиротливо лежащим вареником. — Ну, ну, завлекательно излагаешь, Цюрюпкин…

— Выговор — юрунда. У меня три выговора, и ничего — дышу. Журавлев мне руку жмет со всем уважением. На областные смотры меня приглашают. Депутат я областного Совета и прочее, и прочее, и прочее. Мало ли кому выговора-то влепляют?! Я уверен, будущая планета — сплошной город. А в городе том сплошные городские удобства и кругом культура. Шаг ступнешь — и культура, второй — и образование! Мне статистики из райплана описывали.

.— А деревню куда ж ты деваешь? — подозрительно поинтересовался Муранов.

— Никуда не деваю: сничтожу…

— Ах, вот ты какой! Вон ты куда гнешь! — взревел Муранов. — Вот ты куда поворачиваешь!

Вспомнив знакомство с ним, я предположил, что он берет маленький реванш за историю с газетами.

— Никуда я не поворачиваю, а вперед иду быстрым шагом, — огрызнулся Цюрюпкин. — Ты — сколько раз замечал — як китель наденешь, так чисто боцман гавкаешь.

Муранов не ответил, но и не обиделся, а лишь пригладил пятерней волосы и застегнул синий китель на груди.

— Марсианская это идея, Цюрюпкин, марсианская. Агрогород никому не нужен, пустая чехарда названиями. Город есть город. Село есть село. И точка. Но огромным индустриальным агротехническим комплексам пора давать дорогу, и стройматериалы для них — позарез необходимы крестьянам. Сотрясающая у тебя бражка, Цюрюпкин, — похвалил самогон Воловенко.

— Почему марсианская, почему марсианская? — заторопился Цюрюпкин, чуть ли не подпрыгивая на стуле. — Ты разберись, ты разберись, я еще налью. Ты специалист технический. У нас не очень-то в районе соображают, потому что под углом планового зерна рассматривают, а тут шире требуется — под углом будущего прекрасного жилья. Селу — крест с бомбошкой. Имей в виду, и все! Хана ему, селу, хана, ей-богу. От ты еще заплачешь по Матвею Цюрюпкину — скоро мужиков отсюдова выдует под глянец. Одни механизаторы с моторами заворчат. А земле мужик и без механизма годится. Образования не отрицаю, но и без образования — ладно. Земле любовь нужна, а любовь образованием не достанешь…

Мысль не оригинальная, но — в яблочко. Нет, образованием любви не достанешь. Ах, Цюрюпкин, жох мужик. Что ни слово, то — в яблочко.

— Кончать с им, то исть с селом, и на комфортабельное удобство на городское повсеместно стрелку переводить — ось генеральный путь развития селянского життя, — заключил Цюрюпкин с грустью и без видимой связи с предыдущим сказал: — Мне иногда бабой жать выгоднее, чем комбайном.

Бабой жать! Каково?!

— Как это — бабой? — удивился Воловенко. — Что, в МТС комбайнов мало?

— Да так — вручную. Ей, бабе то исть, запасной детали не требуется. Серп в зубы — и пошел. Святая истина.

— Не жигарь, Матвей. Тебе райплан на кирпич разнарядку — и не шелохнись. Сам райком следил, по неделям расписывал. В Кравцово — на, нам дулю. Ты же клуб и школу выкручивал, ферму для Поли показательную, с животноводством поперек Кролевцу носился. Я тебя давно исследовал — вот откель у тебя завихрение, что называется — загиб, — веско объяснил Муранов подоплеку цюрюпкинских речей.