Читаем Святой убийца полностью

– Вот! – Сыщик протянул другу фотографию, где на виске Киреева виднелся крестик. – Точно такой же на том же месте я видел около года назад. Он был на теле женщины, которую убийца повесил в ее собственном доме.

Станислав подошел к другу, взял фотографию и несколько секунд внимательно на нее смотрел, а потом перевел взгляд на сыщика. Сочувственно покачав головой и поцокав языком, он попытался потрогать лоб Гурова на предмет наличия температуры. Тот отдернул голову.

– Лева, и из-за какой-то царапины, которая могла возникнуть от чего угодно, ты делаешь выводы о серийном убийце? – с нотками грусти в голосе поинтересовался Крячко. – Ты точно в порядке? Разве тебе нужно объяснять, что серийники используют один и тот же способ для уничтожения своих жертв? Да и сами жертвы у них одинаковые. А тут одну повесили, другого топором зарубили… А кроме крестика между ними хоть что-то общее есть?

Вопреки своей воле Гуров рассердился на друга. Он понимал, насколько нелепым выглядит его собственное заявление о серийном убийце, основанное лишь на схожих крестиках на висках своих жертв. И логика действительно подсказывала, что между трупами Киреева и Быковской связь пока не прослеживается. Однако интуиция нашептывала другое. И сочувственно-снисходительный тон друга, услышавшего голос этой интуиции, сыщика обидел. Но Гуров смог сдержать раздражение и ничем его не выказал.

– Предлагаю сделать так, – усмехнулся он, глядя на Стаса. – Сейчас ты займешься поиском Снегирева, а я – подтверждением своей теории. А вечером соберемся у меня дома, вместе с Петром и Машей, и устроим мозговой штурм. Устраивает такой расклад?

– А почему нет? – пожал плечами Станислав. – Но сразу предупреждаю: если не сможешь доказать, что это серийник, с тебя бутылка конька по моему выбору. Идет?

– Договорились, – улыбнулся сыщик.

Стас допил кофе, оставил немытую чашку на своем столе и, подхватив куртку, довольно насвистывая, вышел из кабинета. А Гуров, чтобы немного отдалиться от идеи о серийнике и прочистить мозги, продолжил изучение материалов экспертизы по трупу Киреева и почти сразу наткнулся на причину того, отчего чиновник не оказал сопротивления убийце.

На одном из листов отчета стояло упоминание о следе укола, который обнаружили на шее убитого. То есть перед тем, как перерубить шею, чиновнику что-то вкололи. И через пару секунд он нашел, что именно – аминазин. Этот препарат применяют при лечении различных психических расстройств. В частности, его используют в психиатрических клиниках для успокоения буйных пациентов, поскольку аминазин блокирует психомоторное возбуждение и страх. Если Кирееву вкололи большую дозу, то убийца спокойно мог поставить его на колени, заставить сложить руки на груди, а потом зарубить топором без шума, пыли и сопротивления. Вот только это очень специфический препарат, и в аптеке его не купишь. А значит, появилась первая серьезная зацепка: найдешь, где убийца взял аминазин, – найдешь и самого убийцу!

И тут же перед Гуровым встала дилемма. С одной стороны, интуиция толкала его заняться изучением дела Быковской, чтобы вникнуть во все детали и попытаться найти то, что упустили опера. То, что поможет понять, что это за крестик на виске, кто и зачем его мог сделать. А с другой – логика требовала, чтобы он немедленно занялся проверкой всех учреждений, которые используют для лечения пациентов аминазин. Это препарат строгого учета. И если найти, у кого есть недостача этого лекарства, такой факт может здорово продвинуть расследование убийства чиновника. Может, и к Быковской приведет.