Читаем Святой папочка полностью

Он здесь не единственный, кто подчиняется чужим приказам. Есть еще Леонард, которого я до этого встречала всего раз. Дэн, надежный, но надоедливый человек, голос которого звучит так, словно его постоянно уносит ветром. Ну и Рекс, знаменитый своей проповедью под названием «Фарисеи были правы». Она вызвала, по словам моего отца, целый «ряд жалоб». Некоторые дамы почтенных лет, которые всю жизнь придерживались прямой и узкой дорожки, пришли в ярость, осознав, что все это время могли быть фарисейками.

Дэн – мой любимый кандидат в священники, потому что во время зимних праздников пришел к нам домой и пил с нами классический мартини, а затем указал на семинариста и протянул: «Ты его… собла-азня-я-яешь!»

К счастью, мои попытки соблазнения ни к чему хорошему не привели. Эти мужчины с легкостью преодолели мои злодеяния, как самые простые препятствия, и сегодня стали мужами Христовыми.

Собор Непорочного Зачатия построен из красного кирпича с белой отделкой, которая делает его похожим на свадебный торт, который венчает вычурный золотой купол. Потолок внутри выкрашен в насыщенный небесно-голубой цвет и усыпан огоньками, похожими на звезды. Когда я оказываюсь в соборе, я всегда вспоминаю, что нам рассказывал о готических арках учитель истории – дескать, они имитируют лесные аллеи и то, как кроны деревьев переплетаются на самом верху. Как и большинство исторических фактов, которые навсегда отпечатались в моей памяти, этот, похоже, не соответствовал действительности.

Тем не менее, церкви действительно отчасти напоминают лес: свет проникает в них брызгами, как солнце сквозь плотную листву. А тишина в них соткана из музыки. И люди, которые в них приходят, выглядят так, словно спасались от непогоды и нашли укрытие под их каменным сводом.

Моя мама находит нам место в тени мраморной колонны. К ее волосам приколот квадратик черной ткани, но его торжественность несколько скрадывается пластырем на носу, в том месте, откуда у нее недавно удалили подозрительную родинку. Ничего серьезного, но для ирландки, о чем она, кстати, часто предупреждала и меня, поцелуй солнца очень легко может превратиться в поцелуй вечной ночи.

Она трогает свой пластырь с внезапной решимостью.

– Нет. Не хочу напоминать людям о ранах и крови… не сегодня, – говорит она и безжалостно его срывает. А затем все стихает, прихожане встают и поворачиваются к распахнутым парадным дверям.

Начинается. Мимо меня проходит епископ, вооруженный каким-то волшебным пастушьим посохом в золоте. Интересно, есть ли у него официальное разрешение поколачивать им священников, если те плохо себя ведут?

Можно не сомневаться, если в соборе вдруг разразится битва, этот тип раскидает всех своей булавой налево и направо.

За ним и рыцари повыхватывают свои мечи, а мой отец достанет спрятанный пистолет, и церковь наконец превратится в интересное место.

О, эта торжественная музыка! Боже, она звучит, как ветры человека, у которого вместо кишок – валторна.

– Обожаю валторну, – слышу я бормотание матери в море священного пердежа. Я не способна оценить все его величие – возможно, потому что язычница, кто знает. Отец Джейсона играет на валторне и однажды на Рождество подарил нам диск со своими песнями под названием «Хвалебный рог». Несколько лет спустя за ним последовал сиквел – «Хвалебный рог II». Быть может, безумное желание восхвалять кого-то при помощи рогов присуще всем христианам.

Литания священнослужителей начинает свое шествие к алтарю, возглавляемая мальчиком, размахивающим кадилом, из которого сочится сизый дымок. За ним медленно ступают мой отец и кандидаты в священники, одетые в белые одежды, черные туфли и с той особенной аурой стерильности, которая наводит на мысли, что они намыливают себе рот, если вдруг произносят ругательство. Десятки других мужчин идут вместе с ними, подходят к алтарю и кружат вокруг него, выполняя различные оккультные задания. Одеяние одного из них кипит таким количеством кружев, что он похож на пони в мыле.

– Он похож на салфетку, – говорю я маме. – Этот священник настоящий фанат кружев.

– Это все потому, что он латинос, – шепотом отвечает она. Я даже не знала, что есть такой стереотип.