… Год или полтора назад, у меня были верные союзники и друзья. Но теперь мне кажется, что это было века назад. Все четверо де Бургов: и умница Хьюберт, и отважный Джеффри, и язвительный насмешник Томас, и их дядя спокойный и рассудительный Уильям — все они пали в той несчастной битве под стенами Скарборо. "Под стенами" — ха! Да у той деревушки отродясь не было никаких стен, но люди Робера успели выстроить их буквально в считанные дни. Гай Гисборн и всё семейство Тайбуа полегли еще раньше, и тоже от рук Робера. Ральф Мурдах и фон де Бёф… О предательстве всегда больно вспоминать! Особенно о предательстве Ральфа. Я возвеличил этого человека, я был для него рукой подающей, а он?! Продал… Конечно, титул Великого Сенешаля — это больше, чем тридцать сребреников, но разве предательство перестаёт быть предательством от заплаченной цены? Хотя… Если подумать, то что ему было делать? Единственная дочь, в которой он не чает души, пошла с Робером… А вот интересно: всё-таки он — мой племянник или нет? Судить по его сражениям — точно! Ричардово семя! А вот если по другим поступкам — так Ричарда там и близко нет! Да и далеко — тоже…

Я снижал налоги, после того как мой братец ограбил страну, отправляясь воевать Гроб Господень, а иначе начался бы голод и англичане просто вымерли бы, как мыши в засуху. А Ричард и мать за это называли меня "слизняком", "не мужчиной", "размазнёй"… А Робер снижает налоги — и его именуют "мудрым правителем"! Даже матушка, стиснув зубы, признает, что этот Робер правит с умом. Я пытался ограничить вольность баронов — мои дорогие родственнички начинали кричать, что я своими руками хочу разрушить опору трона. Робер же давит баронов, точно поганые грибы — и мать охает, что его мудрость может выйти его врагам боком…

У меня нет ни одного человека, на которого я мог бы рассчитывать, а у Робера и Филиппа — целые королевства. Может быть, проще принять яд самому, уподобившись великим кесарям древности? Или уйти в монастырь?..

— Ваше высочество! К вам — ваша мать, герцогиня Аквитанская…

М-да… О яде думать уже поздно…

Я встал навстречу и склонился в почтительном поклоне:

— Дражайшая матушка…

Она, даже не удостоив меня взглядом, прошла и уселась в мое кресло у камина, протянула морщинистые руки к огню и лишь затем, немного согревшись, соблаговолила обратить на меня внимание. Тяжелый взгляд, когда из-под ресниц словно бьют серые молнии, и слова падают, точно камни:

— Я хотела бы знать: я родила сына или дочь? Если вы — еще одна моя дочь, то почему вы пренебрегаете вышиванием, любезная? Вот приедем — и можете присоединяться к вашей сестрице Джоанне и начинать вышивать распашонки для моего следующего внука… А если вы все же — сын, то, клянусь кровью Христа, мне не понятно: какого чёрта вы сидите здесь, в Бордо, вместо того чтобы собирать своих вассалов и отомстить за смерть брата подлому узурпатору?!

— Но, матушка, о каких вассалах вы говорите? У меня здесь никого нет…

— Маршадье встанет под ваши знамена, стоит вам объявить о походе на убийцу его сюзерена и друга. А у него — армия, и хорошая армия. Кроме того, я уже написала письмо от своего и вашего имени нашему зятю — королю Альфонсо Кастильскому[5], в котором приглашаю его возглавить это войско…

— Тогда зачем вам я?

Она награждает меня еще одним исполненным презрения взглядом:

— Да уж не в качестве полководца, мой дорогой сын. Но вы нужны нам как знамя, как символ законной власти. Так что извольте подготовиться к встрече с Маршадье и королем Кастилии!

Вот так… думая о врагах, я забыл о самом главном — о родной матери… Глупый Робер, почему ты дал ей вернуться из твоих земель живой?!!

Часть первая

Отцы и дети

Глава 1

О вопросах обороны и нападения, о проблемах женской логики, или "Человек родился!"

После ликвидации Ричарда мы возвратились домой куда большим составом, чем отправлялись на дело. Оказывается, в Тауэре не только у стен имеются уши, но, кажется, и у полов, потолков, дверных косяков и оконных переплётов. Во всяком случае, о моей тайной экспедиции в компании родни Маленького Джона не знал только глухой тетерев из ближнего леса, да пара тюленей за Полярным Кругом. Так что у папы Ричарда кроме меня появилась еще целая толпа оппонентов, как то: Машины родичи-валлийцы, мои землячки-русичи, неизвестно откуда появившиеся тамплиеры, да еще, до кучи, очень боевой еврей Авраам бен Цадим — капитан торгового корабля и гроза Средиземноморских пиратов.