Читаем Святой Димитрий Донской полностью

И тут засадный полк вырвался из дубравы, ударил в тыл коннице, которой так гордился Мамай, бросился крушить врагов. Скоро только и осталось от лучшей Мамаевой тысячи, что груды поверженных наземь мертвых тел да мечущиеся кони. Этот успех засадного полка вдохнул новые силы в русские дружины. И судьба битвы была решена.

Татарские полководцы сами обычно не рубились с врагами. Они наблюдали за боем издалека, с высоких холмов. Так весь день вел себя и Мамай. С холма он увидел, как побежали его воины. Он еще попытался вызвать тысяцких, задержать бегущих. Но потом приказал слугам сворачивать шатры и выставить ограждение из телег. А к нему уже прорывался полк, который вели Владимир Андреевич и Димитрий Боброк-Волынский.

«Что вы медлите! — истошно крикнул Мамай своим телохранителям. — Ведите скорей коней!»

Он так мечтал о славе великого полководца. Ведь каждый день своей жизни Мамай одерживал победы. Только оружием его были коварство да хитрость. Он побеждал, строя козни врагам. И вот настал черед настоящей битвы, великого сражения. И битва эта кончалась его позором. Теперь надо было бежать, спасаться.

Мамай вскочил на коня и вместе с телохранителями помчался в степь. А еще недавно грозное, слаженно действовавшее ордынское войско превратилось в стадо, потерявшее вожака, и в ужасе устремилось следом за своим предводителем.

Русские полки гнали врага до самой реки Красивой Мечи. Немногим супостатам удалось спастись.

Князь Владимир Андреевич стал посреди поля под княжеским знаменем и велел трубить победу. Со всех сторон собирались к нему израненные князья и бояре. Не было лишь самого великого князя.

«Где Димитрий? Кто видел великого князя?» — с тревогой вопрошал Владимир Андреевич.

Бояре о том же расспрашивали воинов. Но никто не мог ничего сказать толком, хотя многие были свидетелями тому, как храбро бился Димитрий Иванович. Наконец кто-то рассказал, что заметил великого князя, когда тот, израненный, в окровавленной одежде, брел, шатаясь, к краю поля.

Сумерки сгущались. Владимир Андреевич боялся, что двоюродный брат истекает кровью где-нибудь под кучей мертвых тел и, лишенный помощи врачевателей, может к утру умереть. В ужасе приказал он искать Димитрия среди мертвых.

Великого князя долго не находили. Наконец обнаружили лежащим под деревом. Тут и выяснилось, что, оглушенный ударом, он упал с коня в последний час битвы, добрался, шатаясь, до тихого места да так и лежал здесь без памяти.

Владимир дрожащими руками снял с него шлем, расстегнул доспех, разорвал на груди окровавленную рубаху. Глаза великого князя были закрыты. Казалось, жизнь покинула его. Однако он открыл глаза.

«Князь, мы победили!» — восклицали все, кто был рядом.

Димитрию помогли подняться. Он увидел радостные лица, знамена, обнял брата, потом стал обнимать всех воинов и поздравлять их с победой.

Победа эта была и счастливой, и горькой.

Восемь дней оставалось войско на Куликовом поле, чтобы собрать убитых и похоронить их с честью на холме над рекой, чтобы хоть немного залечить раны. Изранен же был каждый из оставшихся в живых.

Из ста пятидесяти тысяч воинов вернулось домой лишь тысяч сорок. Сто десять тысяч героев легли мертвыми на Куликовом поле. И все же впервые Русь узнала, что Орду можно одолеть.

Русские полки возвращались в Москву, чтобы разойтись по своим землям. В каждом селении, в каждом городе народ выходил навстречу победителям. Люди встречали князя и его войско с улыбками счастья, как ангелов-хранителей.

Теперь уж никакой враг не посягнет на Русь, надеялись многие.

А князь Димитрий, которого после великой битвы прозвали Донским, снова отправился к преподобному Сергию Радонежскому. В Троицкой обители отслужили панихиды по погибшим героям. По совету святого старца решено было каждый год отмечать их память в субботу перед 26 октября (8 ноября по новому стилю) — днем святого Димитрия Солунского, небесного покровителя великого князя. И с тех пор день, когда поминают всех воинов, сложивших голову за Отечество, зовется Димитриевской родительской субботой.

Униженный, поруганный, Мамай бежал в свои улусы (уделы), скрежеща зубами в бессильной злобе. Он надеялся собрать новое войско, чтобы отомстить Димитрию. Пусть на это уйдет все богатство, собранное им за жизнь. Он отплатит сполна за позор князю Московскому, уничтожит Русь, сотрет с лица земли ее города и навсегда смоет свой позор.

Однако ему навстречу с большим войском вышел другой ордынец. Звали его Тохтамыш. Потомок Чингисхана и Батыя, он предъявил права на их престол после смерти Мухаммеда-Булака, погибшего в Куликовской битве.

Остатки Мамаевой рати бились с войском Тохтамыша у реки Калки, где когда-то русские князья были впервые разбиты воинами Чингисхана.

После этой битвы Мамай лишился почти всего войска. Многие из уцелевших воинов перешли на сторону Тохтамыша, признав его, потомка Чингисхана, законным правителем Орды.