Теперь голос звучит ровно, будто они встретились в буфете, и обмениваются новостями о погоде. Людмила подавляет в себе женственное начало. Романтичная часть девушки снова прячется в темный уголок, а на свет выходит жесткая и сдержанная Людмила.

— Да я…

— В ваших силах изнасиловать меня прямо здесь и сейчас. Да, это всего лишь участь ничтожной ведьмы, — слова Людмилы падают полновесными пощечинами. — Я понимаю, что вы привыкли брать все силой. Но если я вам хотя бы чуточку нравлюсь, то прошу вас уйти. Возможно, это все подстроено, чтобы дискредитировать вас…

Фердинанд раздувает ноздри, как бешеный бык на корриде. Людмила видит, что в нем тоже борются два человека — один властный и привыкший повелевать, а второй нежный и заботливый. Кто победит?

— Прошу прощения, — выдыхает Фердинанд. — Я не должен был вторгаться так… Людмила, я надеюсь, что это недоразумение не помешает нашей дальнейшей совместной работе?

Он снова спокоен и невозмутим, но Людмила видит, как его губы чуть подрагивают. Фердинанд справляется с собой. Может, девушка все-таки ошибается в нем и стоит позволить отнести себя на кровать?

— Все в порядке, Фердинанд Сергеевич. Ничего этого не было, вы всего лишь ошиблись дверью.

— Спасибо, Людочка. Тогда желаю спокойной ночи и сладких снов. Надеюсь, завтра увидеться еще раз.

Он пожимает ее руку, и Людмила изо всех сил старается не подать вида, что ей хочется притянуть его к себе, хочется впиться в губы страстным поцелуем.

— Я тоже на это надеюсь. Спокойной ночи, Фердинанд Сергеевич.

Он одаривает ее долгим взглядом и выходит из номера. Людмила же стоит еще несколько минут в ванной, направляя феном струю горячего воздуха на мокрые волосы. Она улыбается себе в зеркало.

Проба сил

— Вот так вот вставай и целься точно в тыкву, — советует дед Миша, когда Людмила оказывается на его огороде.

Она уже в почти полной амуниции, не хватает только кольчуги Сауруса и обруча Затора. Людмила стоит и вспоминает предыдущие дни.

Вспоминает, как утром на нее набросился верховный инквизитор и в несколько фрикций излился с привычным воплем. Потом подхватился и выбежал вон, даже не помывшись после соития. Очень торопился отправиться на «треугольный поход» против язычников-тритонов.

Фердинанда она так и не видела. Даже когда отправлялась домой. Даже когда инквизиторы вернулись обратно. Да, судя по сжатым губам и колючему взгляду Павла Геннадьевича, их операция провалилась. А судя по горестным воплям в сети — чуть ли не половина инквизиторов не выплыла обратно.

На сердце не было ни грамма радости, но и ни грамма печали — не вернувшиеся заслужили свою участь.

Когда же сапоги Круатоса принесли ее на побережье, то щит оставался точно там же, где она его и закопала. А рядом лежала большая перламутровая раковина с нацарапанными словами: «Спасибо, маленькая ведьма».

Чтобы не попасться на такой мелочи Людмила бросила раковину обратно в море и ее тут же затянули щупальца водорослей. Девушка еще чуть-чуть посмотрела, как в закатном море тонет солнце, как алый круг погружается в воду и окрашивает его в красные тона. Солнце всходит и заходит каждый день. Вскоре должна взойти звезда мести Людмилы и ей не хочется, чтобы она потухла, так и не разгоревшись.

Поэтому она сейчас у деда Миши — обучается владению плетью Калиматры и кинжалом Харунта.

Оказывается, старый колдун оборудовал свое жилище так, что его видно со всех точек, но нельзя рассмотреть — что творится внутри. Как объяснил дед Миша — в плетень вставлены прутья Проклятой вербы, которая отводит взгляд. Вроде как прутья этой самой вербы в основном использовали для публичных наказаний провинившихся ведьм и колдунов. Дерево долго терпело и выращивало новые прутья, пока в один миг просто не исчезло. Нет, на самом деле оно было на месте, и его видели многие люди, но если к дереву шли с мыслью сломать ветку, то потом долго топтались на месте — оно отводило глаза.

Колдун и ведьма стоят позади огуречных грядок. Дед Миша дымит облупленной трубочкой и подсказывает Людмиле, как нужно замахнуться, как вытянуть кисть, как представить на месте пугала ненавидимого человека.

— Самое главное — ты должна на самом деле ненавидеть свою цель. Представь на месте пугала самого лютого врага. Если засомневаешься, то оружие может дать осечку, а в твоей ситуации это смерти подобно. Не горбись, расставь пошире ноги. Вот так. А теперь бей!

В десяти метрах от них тыква на плечах пугала взрывается оранжевыми клочками. Плеть укорачивается и сворачивается кольцом возле ног. Людмила чуть дергает кистью и плеть становится еще меньше, теперь хвост не длиннее ладони.

— Хорошо. А теперь ставь новую тыкву и метни кинжал. Чего смотришь? Я что ли бегать с тыквами буду? Нашла молодого, — ворчит старик и выпускает клуб синевато-белесого дыма.

Новая тыква занимает место прежней. Людмила без слов возвращается за черту и поднимает кинжал.

— Да ты так и таракана не убьешь. Кто же так бросает-то? Не заноси руку за голову, а отведи локоть в сторону, бросай хлестко, так придашь дополнительное ускорение. Пробуй.

— Мне неудобно, — морщится Людмила.