Когда днём я уходила на рынок, она садилась и чистила картошку. Ей казалось всегда мало, и она начищала полный таз, а потом просила пожарить. Я видела, как она чистит. Не глядя на картофель, она на ощупь срезала кожуру, а потом, поднося его к слегка видящему глазу, проверяла, не осталось ли тёмных пятен, и если находила, удаляла их. Она чистила каждый день, а я не успевала жарить, в итоге кормила скотину варёной картошкой, язык не поворачивался запрещать ей быть нужной.

Как-то раз она пошла в магазин одна и заблудилась, после чего её редкие выходы в свет вовсе прекратились. Потом она заблудилась в собственном огороде и перестала выходить за пределы калитки. Так в её распоряжении остались лишь маленькая комната и кухня. Это и был весь её мир.

Постепенно смысл её жизни плавно свёлся к ожиданию окончательного возвращения родных домой, а подпиткой этого служило стремление сохранить дом к их приезду. Ну а в конечном итоге она вовсе потеряла разум и не смогла понять, что мы уже давно дома…

Итак, эту книгу я посвящаю своей родной и горячо любимой бабушке, Ивановой Анне Фёдоровне!

Вечная память тебе, моя любовь!

Часть 1

Глава 1

История этого романа берёт своё начало из далёкого села Сухорабовки Северо-Казахстанской области, северного района Шал акына (ныне Октябрьского района), на территории которого находилось множество котловин, пересохших болот и озёр. Зимы здесь были холодные и продолжительные, температура опускалась ниже сорока градусов, но так как в этой местности много леса, жители никогда не задавались вопросом, чем будут топить свои печки.

Сквозь весь регион до самого устья Иртыша на несколько километров протянулась река Ишим – многие жители деревень в ней стирали одежду, отмывались от грязи и просто плавали в своё удовольствие. Недалеко от реки раскинулось природное озеро, рядом с которым стоял один из самых больших и красивых домов на селе – дом семьи Пунько.

Отец и глава семьи Фёдор Павлович выбрал участок под свою усадьбу за озером по правой стороне улицы Сухорабовки – место это было красивое и для хозяйства удобное. Теперь там только высохшее болото, а сто лет назад голубело настоящее озеро. Вокруг него росли берёзы, тальник. Вода была чистой, шумел камыш, плавали дикие утки.

Фёдор не зря выбрал это место под усадьбу, так как и участок под застройку был свободный, и вода всегда нужна в хозяйстве: летом для полива, зимой в проруби поили скот. Разводили не только кур, но и уток, и гусей. А для такой птицы вода – это самое главное. Огород был распахан до самого леса, земли было предостаточно, и сама межа тоже вела к лесу, что было удобно для выпаски молодняка, завоза дров, сена и соломы.

Дом Фёдор построил литой из соломы, перемешанной с глиной и водой. Почему не деревянный?

Здесь, во-первых, уместно сказать о том, что лес в то время люди очень жалели и берегли. Просто так деревья не рубили, во всей округе не было ни одной упавшей ветки или ствола, ибо только их использовали в самую первую очередь, поэтому леса были чистыми и великолепными, принося много плодов в благодарность за человеческое отношение.

А во-вторых, стены литого дома были толстыми. В жестокие сибирские бураны и морозы они не продувались ветром, не промерзали от мороза, хорошо удерживали тепло в стужу, а жарким летом в таком доме всегда была приятная прохлада, не то что в деревянном.

На берегу реки Ишим росла огромная старая ива, могучие ветки которой грузно нависали над зелёной водой. К одной из её толстых веток жители привязали тарзанку, и не было лучше веселья для местной детворы, чем прыгать с неё в воду или качаться туда-сюда, задерживая очередь ожидавших. В верхних ветвях ивы прятался деревянный домик. От старости он почти развалился, но это не мешало ребятишкам спорить, кто первым будет в нём играть; а в нижней части ствола было огромное глубокое дупло, куда помещались несколько маленьких людей.

В дни священных праздников на Ишим приходили жители из соседних деревень и проводили обряды крещения, гадания, да и просто веселились. В то время подобные мероприятия свято чтились и с благодарностью организовывались. Люди были покорными и богобоязненными.

Например, в каждом доме был красный угол, и в нём всегда стояла икона со свечой, которую каждый мог зажечь во время молитвы. Икона находилась на вышитом хозяйкой белоснежном полотенце, края которого свисали чуть ли не до пола.

У кого-то вместо иконы стоял кувшинчик со святой водой, капли которой женщины брызгали на стенки избы и читали молитву о благополучии всех членов семьи. Мазали себе лоб и губы, чтобы не сквернословить; больные и грешные места, чтобы не отсохли; добавляли святую воду в еду и прочие жидкости для излечения внутренних недугов и искренне верили в силу проведённых обрядов. Кто-то держал в хозяйстве церковное масло, которым перекрещивал икону, а также углы дома – из них, по преданию, было свойственно появляться бесовщине. Мазали маслом лоб и грудь, чтобы всякая дурь туда не проникала.