Читаем Священная полностью

С минуту мы просто стоим в темноте, а затем Анджела куда-то исчезает. И через мгновение на сцене вспыхивает круг света, благодаря которому становится видно, что там все еще стоят декорации к мюзиклу «Оклахома!» – фермерский дом и искусственная кукуруза. Я неохотно бреду по проходу мимо красных бархатных кресел к столам с чистыми белыми скатертями, стоящим у оркестровой ямы. Именно там мы провели весь прошлый год, склонившись над записями Анджелы и многочисленными старинными книгами или разговаривая об ангелах, ангелах и еще раз ангелах. Порой мне даже начинало казаться, что у меня скоро расплавится мозг.

Анджела практически вприпрыжку несется к передней части театра, взбегает по ступенькам и замирает на краю сцены, где ей будет прекрасно видно всех, кто зайдет в зал. В свете прожектора ее черные волосы приобретают темно-синий оттенок, что выглядит совершенно неестественно. Подруга убирает челку за ухо и смотрит на меня сверху вниз с невероятно самодовольным выражением лица. Я сглатываю.

– Что случилось? – спрашиваю я, пытаясь сделать вид, будто мне неинтересен ответ на этот вопрос. – Прям умираю от любопытства.

– Терпение – лучшая добродетель, – шутит она.

– А я не настолько добродетельна.

Анджела загадочно улыбается.

– Думаешь, я еще не догадалась об этом?

В задней части театра появляется человек, и у меня все сжимается внутри от нарастающей паники. Но затем он выходит на свет, и теперь мое дыхание перехватывает совершенно по другой причине.

Это не Кристиан. Это мой брат.

Я перевожу взгляд на Анджелу, и она пожимает плечами.

– Тебе не кажется, что он заслуживает знать все, что знаем мы?

Я оборачиваюсь и смотрю на Джеффри. Он неловко переминается с ноги на ногу.

В последнее время мне все труднее понять его. С ним определенно что-то произошло. В ту ночь он выскочил из-за деревьев с крыльями цвета свинца, словно за ним гнался дьявол. Не знаю, означало ли это, что он изменил свое отношение к Богу, или случилось что-то еще, потому что в тот момент мои крылья тоже казались довольно темными из-за сажи. Брат сказал, что искал меня, но я не купилась на это. С уверенностью можно утверждать лишь одно – он был там. В лесу. Во время пожара. А на следующий день он не отрывался от экрана телевизора, перелистывая новостные каналы. Будто ждал чего-то. Чуть позже у нас состоялся такой разговор:

Я (после того, как рассказала ему сказку о том, что нашла Кристиана в лесу и тот оказался обладателем ангельской крови): «Поэтому не было ничего страшного в том, что я сначала спасла Такера».

Джеффри: «Ну а что ты будешь делать, если окажется, что твое предназначение было не в спасении Кристиана?»

Вопрос на миллион долларов.

Я (несчастным голосом): «Не знаю».

И тут Джеффри сделал нечто очень странное. Он засмеялся невероятно горьким и фальшивым смехом, от которого мне стало не по себе. Минуту назад я призналась, что напортачила с собственным предназначением, в котором состоит причина моего пребывания на земле, а брат посмеялся надо мной.

– Что? – рявкнула я. – Что тут смешного?

– Боже, – простонал он. – Это напоминает чертову греческую трагедию. – Он недоверчиво покачал головой. – Ты спасла Такера вместо него.

Я могла бы назвать его придурком или кем-то похуже. Но он продолжал смеяться, пока мне не захотелось ударить его. И именно в этот момент мама своим сверхъестественным родительским чутьем уловила флюиды надвигающегося насилия и сказала:

– Успокойтесь, оба.

Поэтому я ушла в свою комнату.

Но мне все еще хочется стукнуть Джеффри.

– Так что ты думаешь? – спрашивает Анджела. – Он может присоединиться к нам?

Это непростое решение. Может, я и сошла с ума, но мне очень интересно, что именно ему известно. А поскольку мы не очень хорошо общаемся в последнее время, это, возможно, самый лучший способ. Я поворачиваюсь к Анджеле и пожимаю плечами.

– Конечно. Почему бы и нет?

– Тогда давайте поторопимся, – говорит Джеффри, бросая рюкзак на один из стульев. – У меня еще тренировка.

– Без проблем. – Анджела подавляет очередную улыбку. – Мы ждем лишь…

– Я здесь.

Кристиан шагает по проходу, засунув руки в карманы. Его взгляд скользит по театру, сцене, креслам, столам, прожекторам и оснастке на стропилах, будто он оценивает это место. А затем останавливается на мне.

– Давайте начнем, – говорит он. – Что бы это ни было.

– Идите сюда, – не теряя времени, тут же зовет нас Анджела.

Мы медленно поднимаемся на сцену и становимся в круг.

– Добро пожаловать в Клуб Ангелов, – мелодраматично произносит она.

Кристиан усмехается в до боли знакомой манере.

– Первое правило Клуба Ангелов, – продолжает она, – никому не рассказывать о Клубе Ангелов.

– Второе правило Клуба Ангелов: никогда никому не рассказывать о Клубе Ангелов[2], – вставляет Джеффри.

О боже. Началось.

– Смешно. И остроумно, – говорит Анджела, но в ее голосе нет и капли веселья. – Давайте посерьезнее. Думаю, у нас должны быть некоторые правила.

– Зачем? – спрашивает Джеффри. Мой милый младший брат всегда стремится знать все. – Почему нужны эти правила?