Читаем Светлый путь полностью

На полу валяется рубашка

Я не знаю, что творится в мире

Знаю, что ко мне придет Наташка...

Подходят Игорь и Оля. Оля снимает кофту, остается в майке. Она кладет кофту на песок, садится на нее. Игорь садится рядом, обнимает Олю за плечи. Пацан поет:

Сколько это будет продолжаться

Знают только я и дядя Вася

Это я его зову Наташкой

Потому что мы с ним пидарасы.

Игорь хохочет, поварихи кривятся. Пацан говорит:

- Ну что, кто вина хочет? У меня шесть литров.

- Нi, ми не будемо, - говорит веснушчатая. - Нам рано вставати на роботу. Она поднимается, ее подруги тоже.

На песке - пустые трехлитровые банки. Пацан стоит на коленях, держится за столб, тошнит. Игорь вырубился. Я пил меньше всех, совсем чуть-чуть, и поэтому почти трезвый.

Подсаживаюсь к Оле, обнимаю ее за талию. Она открывает глаза.

- Тебе чего?

- Так просто.

Она пожимает плечами, берет с песка банку - в ней чуть-чуть на дне, подносит к губам, допивает. Ее медный браслет съехал, на запястье - толстые выпуклые шрамы.

Светит луна. Я рассматриваю Олино колено. Прыщик. Царапина. Несколько тонких волосков. Наклоняюсь и целую ее в колено. Она отдергивает ногу.

- Отвали, кому сказала? Отвали.

Я отодвигаюсь. Она поднимается и, шатаясь, идет к корпусу.

Светло. Я качаюсь на качелях. Пацан из тридцать второй комнаты сцыт на перила. Он говорит мне:

- Привет.

- Привет.

- Как погудел, нормально?

- Ага.

- Я тоже заебись. Домой в бабских трусах пришел, прикидываешь? Ты слышал, что за хуйня в Москве творится?

- Не-а.

- Горбачева на хер скинули, теперь Янаев.

- А кто это такой?

- Хер его знает.

Из комнаты выходит папа.

- Привет. Гуляешь?

- Ага.

Он достает из пачки сигарету.

- А мне вот что-то не спится.

- Слышал, что он говорил, что в Москве?

- Да, я знаю. Слышал вчера по радио.

- Ну и что?

- Ничего.

Над морем висит ярко-красный шар солнца.