Читаем Свет истины полностью

Кому скажешь, что одна ясновидящая нагадала, что Сурков прячется за городом в старом хранилище вместе с чучелами чернобыльских мутантов? Даже вруном не назовут — сразу посоветуют в дурдом обратиться, и правильно, между прочим сделают! Нет, как ни крути, а придётся ехать туда самому. Если секта находится там же, то тогда он, Алексей, с чистой совестью вызовет подмогу. Для этого существовала специальная группа захвата. Но сейчас ехать с ней никак нельзя!

Если вдруг случится прокол, то тогда от обидных прозвищ вроде Чучело уже не отмыться… Поразмышляв таким образом, Николаев оседлал свою старенькую «хонду» и одним лёгким движением ноги запустил двигатель…

Он довольно быстро нашёл Выборное… Решив не привлекать особого внимания грохотом двигателя, он заглушил мотор и закатил «хонду» в кусты. Затем пошёл по узкой улочке. Вокруг было пустынно, как будто все вымерло. Только где-то вдалеке раздавался шум машин. Он направился по направлению едва слышных звуков. Где-то там, недалеко от центральной площади, и должен был находиться старый музей, если верить справочнику-путеводителю «По Петергофу и его окрестностям», который он случайно нашёл у себя дома.

Нужное ему здание Николаев обнаружил почти сразу. Оно возвышалось среди остальных домов, было похоже по скудному описанию на то, о чем говорила ясновидящая, но главное — весь первый этаж был почти по всему периметру обнесён железными прутьями в виде клетки… — Вот она, клетка! — невольно вырвалось у него. — Молодец, тётя Сима!

Николаев, крадучись вдоль забора, обошёл музей, но ничего особенного не обнаружил. Дом как дом. Без особых признаков жизни, судя по заколоченным слепым окнам на втором этаже. Небольшой сад, который с большой натяжкой можно было назвать парком, как о нем говорилось в справочнике… Скорее всего, здесь давно никто не живёт… А одноногий? Наверняка здесь должен быть сторож. Это о нем говорила гадалка. Он ещё раз бодрым шагом обошёл здание — ни малейшего намёка на сторожку или караульное помещение. Неужели тётя Сима ошиблась? Это плохо.

Ведь тогда она могла ошибиться и насчёт Суркова.

Что же делать?

А, была не была!

Он подошёл к воротам музея, нажал на звонок. Но ещё за секунду до этого он уже знал, что ему никто не ответит, более того, он удивился бы, если бы кто-то подал признаки жизни по ту сторону неприступной металлической ограды. И все-таки Алексей ещё раз надавил на кнопку звонка, подождал немного.

Естественно, никто не ответил. Почему «естественно», он не смог бы точно объяснить, за эту информацию отвечала его интуиция.

Итак, как говорится, «господа все в Париже». Интересно, куда подевался сторож, если таковой имелся?.. Пора действовать по-другому. Сомнения оставили его, и теперь он чётко знал, что будет делать дальше.

Алексей ещё раз прислушался к себе. Интуиция подсказывала пойти вдоль забора.

Что же, не будем сопротивляться внутреннему голосу! Поднял голову, сравнивая свои возможности и высоту, потрогал рукой металлическую решётку.

Подумав, покрепче перешнуровал кроссовки — а вдруг придётся драться… — Будем надеяться, что здесь не придётся бить ногой по противным рожам сектантов! Хотя Сурку я бы с большим удовольствием заехал!

Затем Николаев поставил ногу на низкий выступ, потянулся и достал пальцами верхнюю часть забора. Резкий рывок — и послушное натренированное тело взлетело вверх. Ещё одно мгновение, и он легко приземлился на сухую траву. Николаев бесшумно поднялся. Замер. Огляделся. Вокруг было тихо. Что же, как говорится, лиха беда начало…

Уже давно стемнело, и музей вблизи выглядел огромной тёмной глыбой. Вдоль короткой аллеи не горел ни один фонарь. Поэтому и парк, и сам дом напоминали чем-то заброшенный замок. Унылость этой картине предавал едва различимый тусклый свет, исходящий от одинокой сигнальной лампы на воротах. Возможности этого освещения были настолько ограничены, что уже на середине аллеи не было видно ни зги… На всякий случай Николаев сошёл с дорожки и, осторожно ступая, направился к дому. Обошёл его вокруг. Остановился у окна, прислушался: разумеется, тишина.

Алексей осторожно провёл ладонью по оконной раме. Надавил — нет, закрыто на щеколду.

Он подошёл к другому окну — бесполезно. Тот же самый результат. Как же быть?

Постепенно менялась погода. Откуда-то подул ветер, в парке зашуршали листья, и, ели бы кто-то подошёл сейчас сзади, его шаги было бы трудно услышать. Николаев замер, внимательно всмотрелся в темноту — кроме огромных деревьев, которые приобрели благодаря темноте мрачные очертания, ничего не было видно. Где-то мерцал свет лампы. Листья деревьев, покачиваясь от ветра, периодически закрывали и этот единственный источник света.

Николаев прислушался. Звуков было настолько много и они были столь разнообразны, что он понял: прислушиваться бесполезно. Поднял голову — что-то привлекло его внимание. Окно второго этажа давало какой-то странный отблеск.