Читаем Свет истины полностью

— Держите его, держит… и вдруг — сильный удар по голове. Чёрный провал поглотил его… Отец Влас тяжело застонал, приходя в себя. Каждую ночь его мучил кошмар — бесконечное кино из прошлой жизни. Он невесело усмехнулся, чувствуя, как боль в затылке постепенно отпускает его. Стараясь не качать головой, он постепенно выбирался из кровати.

Но сейчас кровати не было. Была машина, он сам — на переднем сидении, и встревоженные лица подручных. Они удивлённо глядели на него.

— Приехали, что ли? — хрипло спросил отец Влас.

— Так точно.

— Хорошо. Ступайте. Я сейчас подойду.

Дождавшись, пока подручные скроются за массивными железными дверями, отец Влас с трудом выбрался из «ниссана». Постоял немного, окончательно приходя в себя. Огляделся… Вот они — его владения! И не этот тесный питерский дворик, стандартный «колодец», каких в северной столице тысячи, и даже не этот гигантский подвал под домом, где за железной дверью с короткой надписью «Свет истины» скрываются его, отца Власа, послушники… Нет, все это не то. Души человеческие — вот его богатство! Они принадлежат ему и только ему. Причём принадлежат полностью, целиком, и ни один из послушников — если, конечно, Учитель захочет! — даже не сможет слова произнести. Да что там слова! Он даже дышать не сможет.

Как-то давным-давно, в той далёкой, теперь уже безвозвратно ушедшей жизни, у Власа обнаружились удивительные способности — он мог внушать людям все, что хотел. И это не было обычным гипнозом, нет. Воздействие Власа было таким сильным, что человек становился совершенно другим, он словно заново рождался. А главное — мог оставаться таким до конца жизни!

У них была довольно странная, по тем, советским понятиям 60-х годов, семья. Отец — священник в небольшом городке Ярославской области, мать — тихая, незаметная женщина, до замужества учительница химии, а сам Влас, единственный ребёнок у родителей, отслужив полтора года в спецназе, готовился к поступлению в специальную школу ГБ… И вдруг этот неудачный захват самолёта, где находился террорист. При захвате пострадали два человека: сам террорист и Влас, в которого по ошибке выстрелил один из своих же бойцов. Попав в голову, пуля застряла там. Сначала думали, что все — хана бойцу власу Ивановичу Москаленко, отслужил-отмучился, бедняга.

Заткнув дырку в голове первой попавшейся тряпкой, его привезли в полковой госпиталь. Подпрыгивая на кочках, командир невесело думал, что боец обязательно умрёт по дороге, и мысленно уже проклинал все на свете, прикидывая, в какой дальний гарнизон теперь пошлют его тянуть лямку. Но Влас не умер, напротив — почувствовал себя лучше. В госпитале он неожиданно пришёл в себя, попытался было встать… Видавший всякое подполковник-медик, удивлённо округлил глаза и выматерился.

— Мать твою… Ты куда? А ну лежать! — прикрикнул он на Власа.

— Да мне бы в туалет… — Сестра, «утку»! — рявкнул подполковник. — А ты лежи, лежи, парень, не двигайся… Он ещё раз взглянул на свежие рентгеновские снимки, которые только что принесли ему из лаборатории. Ошибки быть не могло — вот она, пуля калибра 7, 62, её любой первокурсник знает. Застряла рядом с гипофизом. По всем писаным и неписаным медицинским законам перед подполковником должен лежать труп. Но трупа не было, был живой человек. Живой!

— Может, у него шок? — робко подала идею сестра.

— Да нет, какой, к черту, шок!

Подполковник задумался.

Конечно, в жизни всякое бывает, и медицине были известны совершенно фантастические, на первый взгляд, случаи. Например, с венским поваром Паулем Шнейдером в 18 веке, которому при взрыве парового котла пробило голову обломком скалки. Во время взрыва погибли два поварёнка и соседская кухарка, а Шнейдеру — хоть бы что! Мало того, он ещё умудрился сам — сам! — прийти к лекарю и потребовал, чтобы у него выдернули «эту дурацкую палку» из головы. Можно себе представить, каково же было изумление лекаря, когда он увидел приближающегося к нему Шнейдера, с торчащей из головы скалкой! Решение, кстати, лекарь принял довольно мудрое — он не стал вынимать скалку, а лишь аккуратно отрезал её, так и оставив часть в голове потерпевшего. Шнейдер после этого прожил с обломком тринадцать лет, ещё раз женился, имел двух детей и до конца своих дней пользовался уважением всех жителей Вены.

Решив рискнуть, подполковник не стал проводить трепанацию черепа, оставил пулю на месте — в голове. Рана заживала на удивление быстро. Не прошло и четырех месяцев, как Влас уже встал с больничной койки и сделал первые шаги.