Читаем Свершилось полностью

Горбачев: «Держать и не пущать – не годится. Надо вести процесс, но не торопясь. Стратегия – наполнять федерацию ее настоящим содержанием, так как мы в условиях федерации еще не жили. Это главный тезис. Возможны и смешанные (союзно-республиканские) формы отношений. Их разрабатывать. Республиканские структуры— право самих республик. Иметь план действий, аргументацию по защите наших принципов. Таким образом, будем считать обмен мнениями полезным».

Поручение – Лукьянову, Примакову, Нишанову, Гиренко внести предложения. Медведеву – идеологическое обеспечение.

…

13 марта. М.С.Горбачев по просьбе депутатов информировал об обстановке в Литве: «Там идет сессия Верховного Совета республики. На ней обсуждается вопрос о фактическом выходе Литовской ССР из состава СССР. Поручим Верховному Совету и Совету Министров СССР разобраться и доложить съезду».

Вечером, после заседания съезда, во исполнение этого поручения собрались у Н.И.Рыжкова. Участвовали: Воротников, Маслюков, Шеварднадзе, Язов, Бакатин, Крючков, Примаков, Нишанов. Стало известно, что Верховный Совет Литвы уже принял решение. Встал вопрос – как реагировать на объявление ими независимости и образование государства «Республика Литва».

Обсуждение приняло жесткий и даже грубый характер. Возмущение вызвала примиренческая позиция некоторых товарищей. Особенно столкнулись Маслюков с Шеварднадзе. Я впервые видел Ю.Д. Маслюкова таким агрессивным. Примирительный тон и попытки Шеварднадзе как-то спокойно среагировать на действия руководства Литвы буквально взорвали его. Он побледнел и во весь голос заявил: «Что вы говорите, как можно спокойно реагировать! Это авантюристы, националисты до мозга костей. Там пригрели предателей, полицаев, а вы берете их под защиту. Да нам надо…»

Шеварднадзе растерялся, даже его темперамент не сработал. Рыжков стал успокаивать Маслюкова, но тот все продолжал возмущаться. Шеварднадзе явно хотел притормозить осуждающую реакцию, считал подготовленный проект постановления съезда чересчур ультимативным. Мы были категорически не согласны с его позицией.

Маслюков вновь не выдержал: «Какой ультиматум? Это они нам предъявили ультиматум, даже хуже— просто игнорировали власть». Потом успокоились. Стали формулировать основные положения проекта. На другой день утром, до заседания съезда, еще раз уточнили редакцию текста.

15 марта 1990.