Читаем Сверхзадача полностью

Но вот наступило время, когда То перестало кричать. Обеспокоенный Ваи, однако, не умел поделиться своей тревогой с собратьями, которые тоже испытывали нечто подобное. Они ждали привычного вопля, но первобытный лес продолжал хранить молчание. Пришла и ушла ночь, потом еще одна; тревога росла, желудки пустовали, муки голода становились невыносимыми. Когда светило поднялось над лесом в третий раз, несколько смельчаков решились подойти поближе к просторной поляне, в центре которой виднелось нечто огромное и сверкающее. То безмолвно возвышалось над деревьями. Неслышными шагами подкрались они среди кустов, подгоняемые голодом, не заметили, как переступили ту невидимую границу, на которой прежде находили теплые трупы самых крупных обитателей леса, которых убивало То. Кусты первое время скрывали корпус корабля, затем вдруг словно расступились, и То предстало во всей своей мощи и красоте. Оно было огромно, огромнее всего, что им приходилось видеть на своем веку. Словно завороженные, они стояли и смотрели на ослепительно сияющую башню, вытянувшуюся к небу. Нет, ничего похожего они не могли наскрести в своей памяти. Но То молчало и не двигалось. И соплеменники Ваи, которые привыкли считать живым только то, что передвигалось, а потому при виде его надо было либо бежать, чтобы не стать жертвой, либо напасть и убить, отважились тогда подобраться ближе.

Жадно втягивая широкими ноздрями свежий утренний воздух, они щурились, защищая глубоко сидящие глаза от лучей, отражающихся от гладкой поверхности огромной стальной сигары, и напрягая кривые, полусогнутые в коленях сильные ноги, ожидали знакомого запаха горелого мяса, означавшего, что привычная жертва готова и можно стремглав на нее броситься. Они были голодны, очень голодны, а запаха все не было.

Вместо него случилось нечто ужасное, чего Ваи всю жизнь не мог забыть. Хуже всего, что внешне не произошло ровным счетом ничего. В окружающем все было спокойно, на деревьях не дрогнул ни один листок, не хрустнули ни сучок, ни камешек под ногами. Ужас пришел откуда-то изнутри, словно сам по себе родился в их теле. «Беги, беги, спасайся скорее…» — закричал им в уши какой-то внутренний голос, и вся орда во главе с Ваи бросилась наутек. Они продирались сквозь кустарник, окружавший поляну, с такой быстротой, шумом и треском, словно стадо двурогих, спугнутое хищником — желтым убийцей. А ведь никто в том мире не умел пробираться в зарослях так бесшумно и ловко, как соплеменники Ваи. Голос, гнавший их изнутри, вырывался наружу в самых диких воплях, хриплых и бессвязных.

Добежав до подножия холма, они повалились на землю, задыхающиеся, полумертвые от усталости. И, окажись здесь желтый убийца, он мог бы передушить их всех без всякого сопротивления — ужас не оставил в их вздувшихся мышцах ни капли силы, ни один не смог бы даже доковылять до ближайшего дерева. Долго лежали они вот так, онемевшие, потрясенные и обессиленные, поглядывая обезумевшими от ужаса глазами то друг на друга, то на кустарник. Прошло немало времени, и они услышали звуки, но не те, которых ждали. Из зеленого мира джунглей донесся до них сигнал знакомый и понятный, и рты непроизвольно наполнились слюной. Донеслось характерное тявканье и вой диких собак — так те воют только в тех случаях, когда их отгоняют от мяса. Звериные концерты сопровождали каждого из родичей Ваи с рождения, как было не запомнить. Орда поднялась и пошла на звуки, подгоняемая голодом.

Неведомый ужас постепенно забылся, смутное воспоминание о нем превратилось в запрет. Рука, протянутая в сторону долины, где стояло То, и гримаса страха в дополнение к жесту — такова была пантомима для передачи личного опыта от отцов к детям в течение нескольких лет, а потом она наследовалась от поколения к поколению как знак табу, потерявший уже конкретный смысл. К тому времени, когда Ваи заметил, что у него зашатался первый зуб, а молодые охотники — это было гораздо огорчительнее — все чаще оттесняют его от лакомых кусков при дележе добычи, и понял, что недолго осталось ему пребывать в кругу вожаков орды, память о паническом бегстве и предостерегающая пантомима слились и окаменели в непреложный закон. Ищи добычу в кустарнике вокруг поляны, и ты найдешь ее, но никогда не переступай заветную границу по гребню холма, не приближайся к месту, где царит То! Горе и ужас ожидают нарушившего эту заповедь!

Однако не нарушение закона стало причиной гибели соплеменников Ваи. Закон лишь ускорил это, содействовал их трагической судьбе, ибо был настолько силен, что они не посмели переступить заветную черту даже в минуту смертельной опасности. Когда с севера в эти места неожиданно ворвалось свирепое племя красных охотников и окружило орду Ваи полукольцом, прижав ее к поляне, на которой высилось То, аборигены все до единого пали от каменных топоров и копий более развитых врагов, так и не отважившись перешагнуть границу, чтобы спастись бегством. И Дау, Первый среди красных охотников, с мрачным удовольствием наблюдал с вершины соседнего холма за кровавым побоищем, которое творили его воины.