Читаем Сверхзадача полностью

Феликс заговорил об одном дерзком космическом плане. Я слышал о нем давно, еще до нашей экспедиции на Ганимед. Собственно, меня уговорила на эту злосчастную экспедицию Лена, фанатичка по части космической геологии, скажем так. По отношению к плану, который излагается сейчас устами Феликса, наша экспедиция была не более чем прогулкой вдоль залива…

Подумать только, первая попытка вырваться за пределы Солнечной системы! Цель — окрестности звезды Тау Кита. Почти двенадцать световых лет. Фотонная ракета… на прошлой неделе пошли завершающие испытания. Рискованный участок полета — метеоритный пояс. За пределами Солнечной скорость доводится до 0,7 световой…

Феликс, по-моему, воодушевился. Слова льются из него потоком. Это уже другой Феликс. Из него не надо вытягивать буквы.

— У нас с тобой, я уверен, полная совместимость. Мы не будем нагонять друг на друга тоску. А если учесть, что 95 процентов пути мы будем дрыхнуть… Ты же знаешь, что это такое. Мы проснемся в окрестностях звезды, посмотрим, какими планетами она богата… на это, я имею в виду исследования планет, уйдет два года. Все путешествие уложится в тридцать лет, может, чуть больше, может, чуть меньше…

Феликс еще что-то говорил, но я уже прислушивался к шуму в собственной голове, где мысли завертелись в сумасшедшей карусели. Об идее этого космического полета я знал и думал давно. Думал отстранение, как о путешествии, которое не имеет ко мне отношения. Но сейчас идея повернулась ко мне другой стороной. Речь идет о моей роли в реализации дерзкой идеи. Черт побери, фотонная ракета, это та еще штучка!.. Гм…

Я стал привычно взвешивать все „за“ и все „против“. Невообразимая даль, новые пространственные эффекты — за; непредсказуемые изменения действительности, возможно такие, что хуже и не придумаешь, — против. Ну и в таком духе. Внутренне радуюсь, что все „против“ гораздо слабее одного „за“. Не скрою, тяжело покидать Землю даже для вояжа на Луну. Я не знаю, как бы воспринял предложение о полете в тридцать световых лет, будь Лена жива. Лены нет. И чего стоит жизнь без Лены! Между тем, меня даже не заинтересовало, почему выбор пал на меня. Феликс будто угадал возможный вопрос и продолжал:

— Ты можешь спросить, по какому принципу подбирается экипаж? Могу сказать: его составят десять самых надежных, квалифицированных, испытанных мужей до тридцати лет.

— Почему именно десять?

— Я себя не считаю.

Ответ, достойный Феликса, воплощенной скромности. Я думаю, это ложная скромность. Феликсу недостает самоуверенности, и потому он часто является застрельщиком самых рискованных начинаний. При их реализации никто бы не смог так скрупулезно и придирчиво проверять расчеты и подготовку, как это делает Феликс. Что касается Феликса, то руководители экспедиции сделали правильный выбор. Теперь относительно меня. Я геолог. В злополучной экспедиции на „Электре“ приобрел кое-какой опыт на выживание в экстремальных условиях.

— На „Электре“ ты зарекомендовал себя прекрасно, — сказал Феликс, а какой ты геолог — я не знаю и знать не хочу.

— Оставь это. На моем месте любой вел бы себя так же. И на „Электре“ я был прежде всего геологом, и тем горжусь.

— Хорошо, хорошо, — согласился Феликс. — Командира и помощника ты, наверное, знаешь. Марк Роган и Дэвид Брок.

— Пилоты из исследовательского центра. Любимчики Бен Гатти. А навигаторы?

— Второй — я, первый — Роберт Тилл.

— Я не знаю его.

— Одна небольшая экспедиция. Из молодых, да ранних, — сказал Феликс. — Может быть, лучший навигатор столетия. Хороший астролог. Хороший математик-теоретик. Если бы пошел в астрономы, давно уже руководил бы институтом. Специалист по кибернетике и отладке систем.

— Недурно. И сколько же таких эрудитов на Земле?

— Немного.

— Тогда почему не он командир?

— Ты думаешь, что в Совете сидят дилетанты? Командирами могли бы стать по меньшей мере еще три члена экипажа. Но довести экспедицию до цели может лишь первоклассный навигатор. Тилл и есть первоклассный.

— Никогда не слышал о нем.

— В 15 лет по особому разрешению он попал на грузовой рейс Земля-Венера. В пути очень мало спал, читал учебную литературу, экспериментировал со свободными секторами „мозга“. Ты ведь знаешь, что такими сравнительно несложными полетами управляют с Луны. „Мозг“ встраивают в систему корабля только для подстраховки… Тилл десять лет работал на этой трассе и два раза в год брал отпуск, чтобы сдавать экзамены. После был вторым навигатором экспедиции на Плутон. Если не по другим случаям, то хотя бы по этому ты должен помнить его имя.

— Конечно, вспомнил. Он был тот, кто…

— Да, „мозг“ корабля из-за неправильного подключения сгорел. Первый навигатор, что называется, рехнулся, словом, отключился, и если бы не Тилл… Понимаешь, на обычном бытовом компьютере рассчитал трассу от Плутона к Луне! Другой не смог бы рассчитать на нем даже путь от Луны к Земле, а Тилл уверенно провел корабль по такой сложной трассе.

— Кто следующий?

— Тен Линг — астроном. Тоже хватает звезды с неба… Два бортинженера: Андрей Болотов и Такура Омичи…

— Эти тоже из Центра?

— Да, работали в группе Дэйва.