Читаем Свента полностью

Кому кого жальче было – маме меня или наоборот? Честное слово, не помню, ни как назывался театр, ни что они ставили. Сказку какую-то. Мы сидим в темноте, я размышляю про микроскоп, и вот тут… Вроде и ничего особенного: артист кладет себе в рот виноградину – должно быть, ненастоящую, откуда у нас на Урале такой виноград? – и глядит он, артист, на меня, и лицо его принимает выражение блаженства, самого натурального. И я чувствую, как у меня становится сладко во рту. Ничего, мне кажется, и не пробовал в жизни вкуснее, чем тот виноград. А артист руки свои об штаны вытирает, меня мама всегда просила не делать так. От виноградного сока руки стали у него липкие, и даже когда он выходит кланяться, то продолжает их вытирать. Уже не играет, не притворяется! Мама, ты видела? Решено: буду артистом, не нужен мне микроскоп.

Мама смеется: а ты упрямился, не хотел учиться выговаривать букву “р”. Всю дорогу домой мы веселимся с ней: “На горе Арарат растет крупный виноград”. А назавтра она мне книжку приносит: “Борис Годунов и другие драматические произведения”.

Первые страницы оторваны, так что “Годунов” начинается с места в карьер: “Нечисто, князь”. Очень мне такое начало понравилось, и я бегал по общежитию между веревок с бельем, кричал: “Нечисто, князь! Князь, нечисто!” – женщин пугал.

– Случалось ли вам заглядывать в бездну, Александр Иванович? – поднимает на меня Любочка большие свои глаза.

Зачем ты спрашиваешь, моя милая, да еще с таким выражением? Чуть не сказал: как у провинциальных актрис. Пожалуй, обидится. Уж кого-кого, а Любочку-ласточку не хотелось бы обижать. Нет, про пучину страстей и прочее я знаю больше по литературным источникам. Хотя ведь женат даже был, еле ноги унес. Из-за женитьбы и очутился в Вечности.

– Ой, расскажите, пожалуйста.

Сон это был какой-то – семейная жизнь моя. Как приснился, так и приснился, к чему сны рассказывать?

– Вы веселый, – вздыхает Любочка. – И жили, наверное, правильно. Смолоду.

Смолоду… Нет, смолоду я только и делал, что в театральные училища поступал.

– Получается, не судьба. – Это Слава наш, Славочка Воробьев, любимец актрис и публики. Наш Гамлет, Эдип, Дон Гуан.

Нехорошо подслушивать, Славочка. Хотя ты, конечно же, прав.

Артисты расходятся после утренней репетиции, мы с Любой снова вдвоем. Она смотрит на дверь, в которую вышел Славочка:

– Александр Иванович, голубчик, что делать мне?

Я и не понял тогда, почему она спрашивает.

Ладно, обо всем по порядку, как Макеев учил. Пединститут, специальность – русский язык и литература, распределили в школу рабочей молодежи, в ШРМ. В армии не служил: на медкомиссии шум обнаружили. Восемь раз поступал в театральное. Не поступил. Успел и жениться, и теток похоронил, а за ними и мамочку – быстро, в одночасье она умерла.

И вот мне уже тридцать три, русский язык преподаю “шаромыгам” (так они сами себя называют шутя), я женат, у жены имя редкое – Аглая, Глашенька, учительница немецкого, школа выделила нам комнату, соседи тихие. Лето, каникулы, я на кухне сижу, газету просматриваю – “Правду” у нас коммунисты выписывали, мы получали “Известия”. А в комнате моя Глашенька одевается, прихорашивается. И не очень уже старается скрыть, что есть у нее, как говорится, кто-то еще, да и мне не хочется жизни ее мешать, тем более – скандалы устраивать, разоблачения. Правильно сделали, что не взяли меня в артисты: нет сценического темперамента. Это я понимаю теперь, а тогда…

Тогда сидел над газетой и стынущим чаем, а в газете было написано, что на далеком севере есть шахтерский поселок городского типа с названием Вечность, здесь добывают редкие породы угля. И что созданы все условия – баня, амбулатория и даже – за Полярным кругом! – разбит небольшой парк. А недавно, пишут “Известия”, в поселок пришла культура. Распахнула свои двери библиотека, построен театр: для столь небольшого территориального образования, как Вечность, – поистине уникальный объект. Театр расписан в подробностях: карманы, колосники, поворотный круг – наверное, корреспондента тоже не приняли в театральное.

Ушла жена моя на свидание, взял я листок, пишу: хотел бы у вас работать, не нужен ли вам завлит? Образование имею соответствующее, филологическое, женат, не судим, готов предоставить характеристику. Адрес: Северогорский район, пгт Вечность, театр.

К удивлению моему, а еще большему – Глашенькиному, мне ответили телеграммой: приезжайте, ждем. Ясно было без слов, что в эту самую Вечность я отправляюсь один. А жена оглядится, подумает… Спустя несколько месяцев документы мне выслала – не она, нотариус – на развод. Могла б и сама, наверное, но очень уж писем она не любила писать. Я не в обиде был.