Читаем Свантесат. Шепчущие Леса полностью

Будущая анданта чувствовала себя на седьмом небе от счастья, когда, наконец, приезжали ее долгожданные друзья, и это означало целый месяц веселых игр, детских разговоров и приятного времяпрепровождения. Однако прощание давалось ей очень тяжело, но девочка изо всех сил держалась на позитивной ноте. В такие моменты Леон по-братски крепко обнимал ее, хотя обнимал он ее и при первой встрече, но прощание было особенным. Леон всегда целовал ее в лоб и обязательно желал удачи в будущем учебном году и обещал, что они совсем скоро вновь увидятся. Генри же обходился простым рукопожатием, но уже тогда взрослый человек мог определить, что смотрит он на девочку как-то по-особенному, больше чем на подругу или сестренку лучшего друга.

И вот, до четырнадцати лет Шида проводила с близкими друзьями всего лишь один месяц в году, как вдруг Генри либо получил разрешение, либо набрался храбрости и пригласил ее вместе с Леоном приехать в дом его рода. Ребятам на тот момент уже было по шестнадцать, что позволило Леону взять на себя ответственность за сестру. К слову, Анке (мать Шиды) была не против и отпустила детей. Более того она была рада, что они проведут время в доме семьи, самой благородной и приближенной к владыке андантов. Это и определяло его географическое положение – к северо-востоку от главного города у побережья Бездонного моря, вблизи Обители андантов.

Если бы Шида знала, в какие эмоциональные переживания это выльется, она бы отказалась от поездки. Девушка впервые окунулась в общество шестнадцатилетних «лицедеев». В доме царила настоящая солянка из ребят и девушек разных родов по происхождению, которые также приехали по приглашению своих друзей из рода Анх-Ран. Шида удивлялась, почему при старших они ведут себя воспитанно, а уже по вечерам в своей компании в ход пускались пошлые шутки и будто смешные рассказы. Однако, несмотря на непонимание, она все равно ходила вместе с ними, но не могла объяснить это чем-либо. С одной стороны, было нежелание сидеть в комнате или гулять в одиночестве, с другой – было бы нехорошо обижать Генри своим капризным поведением. Но самое главное, ей хотелось быть поближе к Леону. С ним она чувствовала себя уверенно и защищено.

Интересное дело, в ту же поездку она впервые почувствовала безошибочность слов Анке, которая однажды рассказала, что дочери по ее женской линии обладают особой чертой, даже даром. Если девушка не была внешне первой красавицей, все представители мужского пола были покорены ею, восхищались, чувствовали влечение, в то же время никто не смел прикоснуться к такой девушке. Шиду одаривали кроткими взглядами, все с ней были обходительны и галантны, в то время как других девушек из компании могли попытаться обнять, или задеть, или неприлично ущипнуть.

Несмотря на такое внимание, в первый же вечер Шида получила удар по собственному самолюбию. Она всегда чувствовала особое отношение к себе со стороны Леона. Хотя он был приветлив со всеми сестрами в доме Ксемиль, близкими и дальними, но это являлось само собой разумеющееся. Но в доме Анх-Ран была гостья, за которой, как подтвердилось впоследствии, он активно ухаживал. Шида уже не помнила ни имени, ни лица, однако страшная зависть тогда охватила ее. Леон был еще более обходительным с той особой. Страшная ревность грызла ее, когда он шел проводить ее до комнаты. Нетрудно было догадаться, что перед прощанием она дарила ему «поцелуй». Совершенно разбитая, Шида после их ухода спешила в сторону дома к своей комнате, отвечая отказом на предложения ребят проводить ее. Разве что Генри, который удивительным образом был со всеми девушками, но в то же время явной пары не выбирал, несколько раз сопровождал анданту.

Походы на море ознаменовались для Шиды бесконечным сравнением уже сформированных физически барышень с ней самой, подростком. Она даже попросила няню Ию прислать ей легкое платье из полупрозрачной ткани, в котором можно было скрыть свою детскую фигуру.

Хоть первая поездка в дом рода Анх-Ран оказалась тяжкой для Шиды, на следующий год она не отказалась. Ей не хватило июля, чтобы насладиться общением и требовалось еще. Анданта уповала на то, что за год все могло измениться, и прежний предмет обожания Леона исчез. Предположение оказалось верным, ее не было. И в целом ряды компании поредели. Шида также пользовалась успехом у мужской половины, Генри играл роль юного ловеласа, Леон же явно переживал. Двое пытались приободрить его, таскали с собой на море, ограждали от источников к воспоминаниям о той особе, отвлекали разговорами и логическими играми.

Шида хорошо запомнила, как они однажды лежали втроем на берегу Бездонного моря. Дело было к вечеру, но солнце еще не спешило спрятаться за горизонт, и неожиданно Леон произнес:

– Хорошо, что мы все вместе…

– Да, – протянули в один голос оба его друга. Им действительно было невероятно хорошо и комфортно втроем. Брат, сестра и друг.