Читаем Свалка историй полностью

Свалка историй

– Ага, – кивнул Свалка, – Ударим стержнем по духовному росту. Они создавали идеальную историю, а головожопый наш Порядок Хаосович не погнушался в недра колобковые погрузиться вместе с ингредиентами. Вступил так сказать в симбиоз. Чтоб наверняка. Что у них вышло, ты сам видел. Полная хуйня. Но! Не будем забывать про баланс. Помимо хуйни у них получился еще и ты. Случайным образом, как и все прекрасное. Бриллиант в навозной куче.

– Да-да, идеальный статист, – криво усмехнулся Василий, – Есть чем гордиться. У меня даже прошлого нет. Я вроде как знаю, что у меня было детство, родители, друзья. В школе учился, хулиганил, влюблялся. Нормально все, обычно, спокойно. Но не чувствую, не помню. Я ненастоящий. И вы все меня использовали.

– Чегой-то все?! –возмутился привередливый колобок, – Вот я…

– Головка от патефона, – оборвал его Свалка. – Мы должны все исправить. Ты-то сам чего хочешь, Василий?

– Не знаю, – растерялся Петрищев.

– Давай мы тебе историю намутим? – глаза Сергея Петровича полыхнули энтузиазмом, а привередливый колобок часто и возбужденно задышал. – Учтем предыдущие промахи, проанализируем…

– Что в лоб, что по лбу, – махнул рукой Свалка, – они безнадежны. Пойдем, покажу кое-что.

***

В каждой жизни каждого наступает тот самый неловкий момент, когда он стоит посреди условного чистого поля и что есть сил кричит в бесконечность: Как!!!!Как я мог впутаться в эту историю?!

– Как –как, жопой об косяк! – отвечает бесконечность.– Давай я тебе лучше покажу.

И показывает. Но угол зрения уже сместился. Он каждый раз смещается каждым.

***

Василий не мог точно сказать, сколько времени они со Свалкой шли. Может, целую вечность, а может один миг.

– А дома, наверное, вообще столетия промелькнули … – невесело подумал Петрищев и спохватился.– Дома? нет у меня дома… бутафория сплошная. На душе сделалось гадко.

– А есть ли у меня душа? –мелькнула мысль. И от нее стало еще гаже.

– Долго еще? – Василий пихнул локтем Свалку в бок.

– Пришли, – коротко ответил Свалка.

Поначалу Петрищев не увидел ничего. Лишь пустота и чернота. Но потом в этой пустоте здесь и там начали вспыхивать искры. Их становилось больше и больше, и вот уже недавняя пустота сияла, переливаясь невообразимыми цветами. Искры устремлялись в бесконечность, и на их месте загорались новые, чтобы тоже устремиться.

– Видишь? – Свалка смахнул слезу, – Это истории. И все охуительные, заметь. Выбирай любую, а еще лучше, пусть история сама тебя выберет.

Василий колебался.

– Но кем я стану? Буду ли собой?

– Вот и выяснишь, – Свалка одобряюще похлопал его по плечу, и, не удержавшись, дурашливо всхлипнул, – сынок!

– Да ну тебя, – смутился Петрищев.

– Ты так и не понял, в чем твоя уникальность? – спросил Свалка. – У твоего начальника с привередливым колобком не получилось истории. Вернее, получилось, но Она вроде как декорации. Он ведь не хотел быть начальником ЖКХ, он мечтал о едином порыве бесконечных масштабов во главе с собой, не меньше.

– И как же получился я? Оживший манекен? Картонная фигура на сцене вдруг заговорила?

– Не совсем. Это вроде как если в театре одного актера этот самый актер вступил в половой контакт с декорацией, и у них родился ребенок. Подозреваю, имел место порножурнал и…

– Достаточно, – прервал его Василий, – меня сейчас стошнит.

Он шагнул в сверкающий водоворот, позволив историям выбирать.

***

В каждой жизни каждого бывает тот самый неловкий момент, настолько торжественный, что его так и тянет испортить.

***

– Стой! – услышал Петрищев отчаянный крик.

Он досадливо оглянулся. Они замерли в предвкушении. Все трое. Свалка, Сергей Петрович и пирамидка цвета талого говна.

– Триста, – улыбнулся Василий.

И прежде, чем бесконечность успела ответить единым порывом, рассыпался мелким песком по ветру.

Йольский кот

Йольский кот входит в дом, ссыт в тапки, протягивает к огню

замерзшие лапки.