Читаем Сваха полностью

Приведя девушку из бани, тетя Зюльхаджа нарядила ее, приукрасила, сказала все, что положено сказать невесте, научила всему, чему положено научить, и невмоготу ей стало оставаться с Гюльнишан. "Корова, как есть корова! Зачахнуть можно, на нее глядя". Тете Зюльхадже даже жалко стало Аслана, но она тут же одёрнула себя: "Так-то оно лучше, когда меж мужем и женой особого жара нет. Не будет дома торчать, за женину юбку держаться! Делами займется, среди мужчин мужчиной будут считать. Да и чем она так уж плоха? Работница такая в любой семье нужна".

Кто-то постучал в дверь:

- Гялинбаджи! Вышла бы к нам!

Тетя Зюльхаджа только того и ждала - как из тюрьмы вырвалась.

- Посиди с нами, Гялинбаджи, отдохни, - женщины наперебой усаживали ее, стараясь оказаться поближе.

- Ты же из сил выбилась с этими хлопотами! Тетя Зюльхаджа уселась на почетном месте и, скрестив перед собой ноги, пододвинула поближе чай.

- Ну, Гялинбаджи, - сказала одна из женщин, подсовывая ей под спину мутаку, - когда мужеву племянницу пристраивать будешь?

Та-а-к... Опять в дочку ее деверя метят. Выпытать хотят, можно ли сватов засылать. Ну уж нет, скорее камень заговорит, чем она. Ведь сколько раз пробовала она отпугивать всех, кто зарился на дочку деверя. Неслух! С малых лет только с мальчишками и хороводилась! Она и сейчас-то приедет на каникулы, соберет всех своих дружков и ведет их арык копать!

Только никого запугать не удалось, вот и эта, похоже, тоже не собирается отцепляться.

- Пора уж, ей, пора... Время подошло своим домом зажить, Каждая девушка какому-то парню предназначена. Ты уж выбери кого-нибудь из наших, хоть кривого-плешивого. Чтоб люди не думали. Скажи, какое твое последнее слово?

- Да ведь она еще учится...

- И пусть. Семья, в которую она войдет, возьмет на себя заботу, выучит. А слово сказано будет, чтобы знали все: девушка сговорена.

Женщины, знавшие, насколько этот вопрос интересует их соседку, тоже загомонили хором: правда, мол, взрослая девушка, чего ж зря тянуть?

- Да я уже говорила ее матери, - вяло отбивалась тетя Зюльхаджа, - пора, мол, выдавать девочку...

Разговор о замужестве этой девушки испортил тете Зюльхадже все настроение. Не хотелось ей признаваться в своем бессилии. Ну, не в бессилии, потому как силу свою она тут еще не пробовала. Не пробовала потому, что знала: придется повозиться, и пока что не подступалась. Не очень-то она представляла себе будущее этой супротивницы. Надо было перевести разговор на другое. Рядом, приткнувшись к ней, сидел чей-то ребенок, и тетя Зюльхаджа не переставала поглаживать его по головке, такая уж у нее была привычка. Она хотела было заговорить с ребенком: чья же ты, доченька в красном платьице, да увижу я твою судьбу, но тут вдруг обнаружила, что в бок ей уткнулся головенкой мальчуган, и к тому же сопливый. Тетя Зюльхаджа в ярости оттолкнула его. Пошел отсюда, щенок! Иди к мальчишкам! Поговорить не дают, стервецы!

По тому, как она в сердцах отпихнула ребенка, женщины поняли, что Гялинбаджи не настроена продолжать деловой разговор. В другое время у нее и "щенок" получалось, как "деточка моя". Иной раз ласкает внучонка, только-только начавшего лепетать: "И что ж это ты, щеночек мой, будто дрозд чирикаешь?"

Прогнав ребенка, тетя Зюльхаджа устроилась поудобней, отхлебнула чайку...

- Вот мой вам совет, - неспешно, словно подвешивая к каждому слову груз, заговорила она, - мальчишек своих не заласки-вайте. Чем больше он слез с соплями проглотит, тем скорее мужчиной станет. Девочка - да, девочке ласка нужна. Одну руку всегда у дочки на голове держите. Она же, бедняжка, как вырастет, в чужой дом пойдет, так пускай уж побойчей будет. А то заклюют...

Стало быть, сидят женщины, беседуют, и в самый разгар их беседы входит дочка Гаинхатун, про которую только что шел разговор, собирайтесь, мол, за невестой ехать пора. Те, кто не прочь был бы послать сватов по ее душу, сразу оживились, усаживают ее, а сами глаз оторвать не могут, в селе только и разговору: и волосы-то у нее короткие, и юбчонка коротенькая...

- Не троньте вы. ее, - говорит тетя Зюльхаджа, голосом своим перекрывая общий гомон. - Пускай к невесте идет.

Вообще-то это не по правилам, - никому из женихова дома входить к невесте не положено, но у тети Зюльхаджи своя цель- набить цену жениховой родне. Да и девушка ей понравилась, и обхождение, и как волосы подстрижены, и как одета скромно - юбка намного за колено. Даже не удержалась, сказала одобрительно:

- Ишь ты, а говорят, ты короткую юбку носишь.

И  что бы,  вы думали,  слышит  почтенная  женщина в  ответ?

- Мою, говорит, короткую ты напялила, вот я твою длинную и надела!

Бог свидетель, тетя Зюльхаджа и спросила-то без задней мысли. Наоборот, хотела сказать, поклеп, мол, на девушку возводят. А эта дрянь!..

- Ты смотри, как гавкает! Ах ты, паскуда, собачьим молоком вскормленная! -тетя Зюльхаджа вскочила. Она вылетела из комнаты, изо всех сил хлопнув дверью:

- Потоком полились к ее дверям мольбы и просьбы о прощении. Тетя Зюльхаджа была непреклонна.