Читаем Свадебное пари полностью

Абигайль заняла свое место и благодарно улыбнулась горничной, поставившей перед ней тарелку с яичницей, после чего украдкой взглянула на мать, пытаясь понять, в каком та настроении. Накануне вечером Марианна ничего не сказала дочери, только пожелала спокойной ночи. Абигайль не терпелось узнать, что думает матушка о прошедшем приеме.

— Обед прошел прекрасно, не так ли, мама? — спросила она.

Марианна сделала глоток чаю и намазала маслом тост, прежде чем ответить:

— В целом да.

Абигайль слишком хорошо знала мать, чтобы удовлетвориться общими словами.

— Но?.. — обронила она.

— Зря отец настоял на приглашении мистера Веджвуда. Мне было очень жаль бедного молодого человека… Рыба на песке… Ты сама видела, как неловко он чувствовал себя среди светских людей.

— Но мне вовсе так не показалось, мама. — Глаза Абигайль странно блеснули. — По-моему, он разговаривал с другими гостями как равный, особенно когда речь зашла об охоте. И все слушали его с самым пристальным вниманием.

— Охота — неподходящая тема для разговоров за столом, — объявила Марианна, поджав губы.

Абигайль широко раскрыла глаза.

— Но, мама, ведь это леди Серена заговорила об охоте!

Вместо ответа мать атаковала свой тост ножом для масла так энергично, словно ядовитую змею, требующую немедленного уничтожения. Абигайль молча ковыряла вилкой яичницу, пока приход Уильяма не ослабил напряжения.

— А… доброе утро, доброе утро, мои дорогие. Надеюсь, вы хорошо спали, миссис Саттон?

— Не особенно, мистер Саттон, — процедила Марианна.

Уильям положил себе бекона с томатами из блюда на буфете.

— Очень жаль, дорогая, — ответил муж, подмигнув дочери. — Итак, кошечка, как тебе понравится быть леди Хейуорд?

Абигайль побледнела. Мать уронила в чашку кусочек тоста.

— Да, похоже, наша крошка Абигайль поймала достойного мужа раньше, чем мы ожидали, — продолжал Уильям с широкой улыбкой, отправляя в рот кусочек бекона. — Впрочем, я не удивлен. Она у нас такая красивая и умная. Что скажете, миссис Саттон?

Марианна деликатно промокнула рот отороченной кружевами салфеткой.

— Значит, генерал говорил с вами, мистер Саттон?

— Вчера. Просил моего разрешения обратиться к девочке. Я сказал ему, что все зависит от Абигайль, — коварно ухмыльнулся мистер Саттон. — Так что мне ответить генералу, кошечка?

Абигайль отодвинула недоеденную яичницу.

— Я не желаю выходить замуж за генерала Хейуорда, папа.

Ее взгляд метнулся к матери, цвет лица которой на глазах превращался в угрожающий оттенок красновато-коричневого.

— Прости, мама, но он мне не нравится. Он такой старый. И мне совсем не подходит.

— Вздор! — объявила Марианна. — Ему не более сорока пяти. Мужчина в расцвете сил, энергичный, успешный, уважаемый член общества.

— Не мучайте ребенка, миссис Саттон! Если она не хочет его, значит, не будет его женой.

— Она будет его женой.

Марианна просверлила дочь взглядом.

— Она слишком молода, чтобы понимать, что лучше для нее. Говорю вам, мистер Саттон, она выйдет за него.

— Ни за что!

Абигайль отшвырнула салфетку, отодвинула стул и выбежала из комнаты.

— Видите, что вы наделали, миссис Саттон, — с некоторым удовлетворением заметил Уильям. Реакция дочери оказалась именно той, на которую он надеялся.

— Вы дождетесь, что наша драгоценная дочь останется старой девой! — воскликнула Марианна. — И только потому, что девочка вбила себе в голову, будто сэр Джордж слишком стар для нее. Она завянет в расцвете лет… завянет…

И Марианна разразилась рыданиями.

Уильям вздохнул и молча продолжал есть, пока буря не улеглась.

— Ну-ну, дорогая… ничего ужасного с Абигайль не случится. У меня уже есть другой, более подходящий для нее жених.

Слезы жены высохли как по волшебству: очевидно, в голову ей пришла чудесная мысль.

— Другой… о, не томите, сэр, иначе я с ума сойду.

— Полагаю, вы уже обо всем догадались, дорогая.

Но Марианна ни о чем другом не могла думать:

— Наша дочь войдет в семью графа… о, мистер Саттон, какое счастье!

— Граф, говорите? — удивился Уильям. — Сомневаюсь, что в семье мистера Веджвуда есть хоть один граф!

— Мистер Веджвуд? — ахнула миссис Саттон. — Этот… сын торговца?

— Вы, похоже, забыли, дорогая, что ваша дочь тоже родилась в семье торговца, — сухо напомнил Уильям.

— Но… мистер Саттон… Уильям, вы знали о моих надеждах. Мы приехали в Лондон, чтобы устроить Абигайль сезон, дать ей шанс сделать достойную партию. Она могла выйти за Джонаса Веджвуда и в Сток-он-Тренте.

— И именно там она выйдет за него, если пожелает, — вздохнул Уильям. — Послушайте, дорогая, взгляните на это с другой стороны: ваша дочь, еще не достигнув восемнадцатилетия, удачно вышла замуж. Все ваши подруги позеленеют от зависти. Среди их дочерей нет ни одной, которая в подметки бы годилась нашей маленькой Абигайль.

— Но в том-то и дело! — вскрикнула Марианна. — Абигайль так прелестна и могла бы сделать блестящую партию, а вы хотите, чтобы она увяла в доме Веджвуда!

— Веджвуды — прекрасная семья, и я не желаю, чтобы их оскорбляли.

За все годы их брака Уильям редко говорил с женой таким тоном, и она мгновенно все поняла и спрятала лицо в носовой платочек.