Читаем Свадьбы не будет полностью

Артур тоже сгонял на разведку, быстро вернулся, сказал Кристине:

– Давай подымайся. Надо хоть минимально бардак разгрести.

Но его всегда послушная девочка наморщила носик:

– И не подумаю. Меня укачало. Ничего делать вообще не могу. Особенно по хозяйству.

– Хочешь вылететь? На таком пустяке?

– Да ну, Артурчик, брось. – Она сладко потянулась. Лениво встала с дивана, обняла жениха. – Никто нас не выгонит. Кого тут еще снимать? Старичка в костюме «Большевичка»? Толстушку-библиотекаршу? Ученую даму в очках? Давай лучше баиньки. Утро вечера мудренее. Как-нибудь выкрутимся.

И он поддался ее уверенности. Да и глаза слипались. Прилегли на незастеленный диван просто подремать – и провалились в глубокий, до десяти утра, сон.

Зато на следующий день оба выглядели прекрасно. Дом перед телекамерами убирали неумело. Зато поразили Анастасию и всю редакторскую группу тем, что выгрузили из сумок и красиво разложили две скакалки, степ-платформу и даже килограммовые гантельки. И на обед ели свежую морковку (каротин), банан (калий) да белковый коктейль.

Многие смогли себя проявить.

Огнеборец из Тихвина умело починил ветхую проводку и с большим жаром прочел телезрителям лекцию о пожарной безопасности.

Василиса с вечера замесила тесто для фирменных оладий, дом вымыла заранее – только в нескольких местах оставила пыль, чтобы было чем перед телекамерами заняться.

В аутсайдерах сразу оказались две пары.

Двое подростковых блогеров во время уборки и съемок беспрерывно ругались, да так, что половину реплик пришлось запикивать.

Победитель танцевального конкурса с супругой диджеем оказались абсолютно безрукими. Печку растопить не смогли, одеяло в пододеяльник вставляли минут пятнадцать, еду разложили на газетках.

Анонсы «Свадьбы навылет» шли по каналу «Просто the best» уже месяц. Первый выпуск программы собрал неплохой рейтинг, народ активно включился в СМС-голосование.

На последнем месте оказались скандалисты-блогеры. На предпоследнем – безрукие танцор и диджейка. Эсэмэсок в их защиту пришло почти вдвое больше. Однако волею Хозяина выгнали именно их.

Не потому, что плохо убрали. За то, что в другом ленивы. Двое суток в Селютино, а никто из бездельников ни разу в Сеть не вышел, ни единого поста не написал.

Вот пусть и отправляются домой.

Жена с подругой по телефону чирикала – про телевидение, массовку и съемки, но Федор Матвеевич женской болтовне внимания не придал.

Однако тем же вечером остался в юдоли скорби сверх положенного по КЗОТу и в восемь вечера обнаружил, что больница абсолютно пуста. Дежурная медсестра, санитары, ординатор, больные на свободном режиме – все испарились. Зато из холла на полную мощь орал телевизор.

Там доктор и застал весь дружный коллектив: медперсонал – в креслах, пациенты – на стульчиках или на полу развалились. А на голубом экране рафинированная девица на фоне покосившегося сарая неумело тюкала топором по полену. Каждый удар (с риском отрубить себе пальцы) вызывал у зрителей взрыв дикого хохота.

Федор Матвеевич пристроился было в уголке, но подхалимка-медсестра заметила, вскочила, почти силком толкнула на блатное место в первом ряду. Сама интимно устроилась на ручке кресла, рядом, и начала громким шепотом просвещать:

– Это шоу новое. У нас снимают! В Селютино!

– Где?! – Доктор мигом вспомнил откровения Васильича.

– Ну, деревня. В наших краях. За Шибаевым.

– Подожди-ка. Не тарахти.

Федор Михайлович впился в телевизор глазами. Девица наконец сумела расколоть полено надвое. Подхватила обрубки, бросилась в избу, завопила:

– Витенька! Так пойдет?

Сухопарый Витенька (который с важным видом сидел подле жерла печи) благосклонно принял поленья, распорядился:

– Иди, дальше руби.

Манерно, двумя пальцами, запихал дрова в топку.

Публика снова заржала, принялась комментировать:

– Вот индюк! Да не, это она овца!

Через пять минут доктор уже знал формат и суть шоу. Встал с кресла, строго сказал медсестре:

– Никого сюда не сажай. Сейчас приду.

Василий Васильевич сладко храпел. Психиатр потряс его за плечо. Когда мутные глаза распахнулись, шепнул:

– Пойдем. Покажу кое-что.

Больной взглянул опасливо:

– Током бить будешь?

– Дурак.

И привел Василя к телевизору. Снова согнал с кресла медсестру. Усадил на ее место буйного. Теперь сам примостился на ручке кресла. Сообщил:

– Вот. Селютино. Ты этих людей видел?

Первую минуту сумасшедший только хлопал глазами.

Но дальше действие переместилось в другой дом. Здесь наводила уют еще одна пара – классически красивый мужчина лет сорока и милая женщина несколько младше.

Василий нахмурился. Подался вперед, вцепился в подлокотники.

Оба персонажа на экране действовали умело. Он ловко водил утюгом по простыне. Она надевала на подушки наволочки. Только лица у обоих – совсем не радостные. Не то что не разговаривают – даже не смотрят друг на друга.

Молодая ведущая в платье под пейзанку и резиновых сапожках попыталась расшевелить пару. Подошла к мужчине, спросила:

– Анатолий! Вам дома часто приходится гладить?

Тот пожал плечами:

– Я постельное вообще не глажу. Но Алла сказала – надо.

Ведущая переместилась к женщине: