Читаем Свадьбу делать будем? полностью

– Престижно-непрестижно, ну так только временщики рассуждают! Ты что?! – Света аж поперхнулась чаем. – Здесь же семейное гнездо! Корневая система нашего древа. Силища! Бабке Петра дали эту квартиру за трудовые подвиги на заводе автотракторной электроаппаратуры, слышала о таком? Его еще до войны основали, на нем репродукторы выпускали. Потом в этой квартире родители Петра жили, потом она нам досталась… Родовое гнездо, домашнее королевство… Понимаешь?

Нет, Вика не понимала…

Лет с восьми Вика стояла в узком, выкрашенном в жуткий зеленый цвет коридоре и боялась войти в комнату к матери, потому что та была не совсем разборчива в выборе связей после двух стаканов водки. Если девочку не забирал кто-то из сердобольных тетушек-соседей, то она спала, положив голову себе на руки на подоконнике. Потом была общага педагогического вуза, а затем череда стремных квартир, которые они снимали уже с Никитой: сначала в Вологде, а потом в Москве.

Светкино «домашнее королевство» почему-то разозлило Вику. Она перевела тему.

– А мы с Никитой снова в Большой театр собираемся…

– А зачем?

– Что «зачем»?

– Зачем деньги тратить? Ну что там могут показать такого, чего нет по телевизору?

Вика не нашлась, что ответить.

Если честно, домоседство Светы провинциалку Вику сначала удивляло, а потом стало раздражать. Мамонтовы были коренными москвичами, но Свету ничего не интересовало, что лежало за пределами ее родного Чертанова, все упиралось в узкобытовые темы. Почему отменили автобус к рынку, где на районе лучше подбить сапоги, а в каком киоске стоит покупать овощи, и т. д. Как зовут дворничиху и кто поломал качели на детской площадке. Сколько издохло собак в парке после атаки догхантеров. Кстати, Света Мамонтова знала и хозяйку Викиной квартиры Карину Вагановну, называла ее «нашей, чертановской».

Однажды Света спросила у Вики, сколько стоит проезд в метро. Мол, она там не была года три… Вика давила нервный смешок, когда Светка в первые месяцы их знакомства рассказывала, что: «Я вот в Третьяковке была совсем недавно, в восьмом классе…», «Большой театр? Не… Очень дорого…», «Парк Горького? Далеко… Лучше дома посидеть».

Света Мамонтова жила «на районе», и все, что было вне его пределов, просто не существовало. Как Америка или война в Сирии… Это там, где-то далеко, не с нами. Закрытость Светы, отстраненность от любых внешних событий, которые прямо не касались мамонтовской семьи, создавали иллюзию рая, сытого счастья, от которого растет жопа и второй подбородок, но это все ерунда. Все и так хорошо…

– Вы бы, вместо того чтобы деньги на билеты трынкать, – заметила Света, – по копеечке, по копеечке и откладывали бы на квартиру… В съемной, думаешь, хорошо ребенку?

Вике хотелось сказать, что ребенку хорошо там, где есть его родители. Нормальные родители, между которыми мир, любовь и понимание, но она молча пила чай и прикидывала, глядя в окно, какие сапоги стоит надеть на встречу с «жирным» заказчиком? Теплые и немодные или модные, но холодные? Увы, у нее было только по паре обуви на каждый сезон…

– Я просто хочу… Я просто хочу, хочу еще раз оказаться среди этих людей, быть с ними, как своя. Ну или хотя бы как женщина, которая просто пришла в театр, просто послушать оперу или посмотреть балет…

Вике было стыдно признаться соседке Свете, что ее муж Никита копил почти год на билеты в партер Большого (мечта Вики еще с Вологды), а она рыдала, почти в унисон оркестру, когда впервые попала в этот легендарный театр. Они с мужем смотрели какую-то оперу, название которой потерялось в ее памяти давным-давно. Вика глотала соленые слезы, кляня себя, что у нее нет носового платка. Рядом сидящая соседка, сухая старушенция с брильянтовыми серьгами размером с грецкий орех, в какой-то момент взяла ее за руку, наклонилась и прошептала, обдавая Вику сладким запахом недавно выпитого шампанского: «Это сила искусства! Плачьте, не стесняйтесь, слезы очищают…» Богатая ведьма вложила ей в руку пачку бумажных салфеток. Вика зарыдала еще сильнее, ей хотелось сказать старухе, что не оперные страсти вызвали в ней рыдания, а это слезы победителя, который залез на Эверест, водрузил свой флаг и кричит от счастья, плачет и снова кричит холодным горам и колючему ветру, что он на вершине мира. Поход в Большой – это личный Эверест провинциалки Вики Веселовой в ее освоении Москвы. Я здесь был. Вася. Зачеркнуто. Вика.

– Еще чайку? – заботливо спросила Света.

– Ах, да…

Еще Вика вспомнила, как после Большого они купили с мужем бутылку шампанского, пошли на Манежку и там пили из горла, передавая бутылку друг другу, а потом целовались как школьники и шептали: «Это наш город, наша Москва…». Счастливые были до одури, полтора года как переехали в столицу…

– Ну давай, давай, расскажи мне про любовь… – Света удобно уселась на стуле, подперла рукой щеку. – Ну что там у тебя…