Читаем Суть времени. Том 4 полностью

Их-то мы здесь и обсуждаем, а не абстрактные вопросы какой-то там мистики и метафизики. То, что мы обсуждаем, это и есть огонь. Огонь нужен не ради самого огня, не для того, чтобы греться, не для того, чтобы свечки зажигать, не для того, чтобы шептать какие-то заклинания. Это огонь, которым надо расплавить стекло и успеть выдуть новую вазу — настоящую, прочную, еще более прекрасную, чем предыдущие. Вот для этого нужен огонь. Нужны и грубые огни, которые я перечислил в своей статье, и те тонкие огни, которые я здесь обсуждаю. Потому что без этого не будет ничего. И все, кто считает, что проблему можно решить быстренько и на скорую руку, подменяют дело выплавки новой настоящей вазы суетой вокруг осколков. Но даже склеить их по-настоящему не смогут.

Итак, кроме трех возможностей — оплакивая осколки, выбрасывать их в помойку; ковыряться каждым из них в стенках; склеивать их, — есть еще одна возможность, связанная с огнем и переплавкой.

«Так что не говорите мне, что четвертого варианта нет. И что можно только проклинать вазу, оплакивать ее или склеивать суррогат. Есть и другая возможность. Она маячит за осторожными действиями тех, кто сейчас аккуратно движется навстречу друг другу. И это правильно, что действия осторожны. Это правильно, что они аккуратны. Это правильно, наконец, что те, кто двигается, не договаривают до конца. Что они обсуждают третий вариант и как бы отрицают четвертый.

Но есть он, повторяю, этот четвертый вариант. И именно он стучится в двери нашего, ранее общего, дома. Дома, которому придется или вновь стать общим, или сгореть в пожаре, по отношению к которому ливийский ад еще покажется детской шалостью».

Это первое, на чем я должен был остановиться, помимо продолжения обсуждения тонких огней, с помощью которых только и можно расплавить стекло и изготовить новую вазу.

Меня спрашивают: «Что мы будем делать в связи с выборами?»

Честно могу признаться, что для меня выборы никак не являются краеугольным событием нашей политической жизни. Все, что я хочу, в принципе, по минимуму, это невмешательства в борьбу существующих сил и предоставления всем членам клуба «Суть времени» абсолютного права поддержать те силы, которые им симпатичны. Пусть они поддерживают те силы, которые им симпатичнее, ибо любая другая моя позиция позволяет сказать, что я набираю некие силы и некое доверие и накачиваю мышцы ради того, чтобы потом ударить по врагам власти. А я ни по кому ударять не собираюсь.

Недавно Караулов показал в своей программе отрывок из передачи, в которой я когда-то что-то говорил о Зюганове. Я ни от одного слова не отказываюсь, только хочу, чтобы все понимали, что это было сказано четыре с лишним года назад. Четыре с лишним! У меня там даже габариты другие, в этой передаче.

Я молчу. Я всё скажу. После марта я всё скажу. Не только повторю все, что говорил ранее — 4 года назад, а также 17 лет назад (в 1994 году). Я с тех пор говорю одно и то же. Я, может быть, еще разовью эту тему, но потом.

А сейчас я считаю, что минимальный принцип — это принцип невмешательства, непредопределения. Каждый голосует так, как хочет.

Мы собрались здесь для разработки мировоззрения. Мы собрались для отпора определенным, очевидно деструктивным тенденциям. В основном, все действуют так, как хотят. Наша структура пока еще сетевая. Мы еще не сформировали никаких достаточно жестких структур. Мы только приступаем к этому. Мы обязательно их сформируем. К лету уж обязательно. А сейчас — очередной этап работы, и на этом этапе работы пусть люди голосуют так, как они хотят.

Но это программа-минимум.

А есть и программа-максимум. Она изложена в документах, предложенных для рассмотрения членам нашего клуба. Пока это только предмет дискуссии.

«Друзья!