Читаем Сущность Христианства полностью

1. Атеизм распространяется через человеческую организацию, и если не создать спиритуальный противовес, который шел бы через развитие чисто душевного импульса независимо от тела, то атеизм будет распространяться и далее, т. к. человек не может целостно переживать себя здоровым образом. Человек становится атеистом, поскольку не может ощутить здоровым образом связь душевно-духовного с физически-телесным в течение всего восхождения жизни. Поэтому атеизм с точки зрения духовной жизни — это болезнь.

2. В эпоху Августа человечество хотели лишить понимания древних культов. Стремились к тому, чтобы не вставал вопрос: что означает выступающее в культе? Это настроение во многих областях сохранилось и поныне. Существуют даже масонские ложи, где рассказывают курьезные вещи, например, о символике, о понимании которой мало заботятся: позволяется о символах думать все что угодно. В Риме это насаждали сознательно: культ без вопросов о его значении, исполнение культа без интеллекта и воли.

Мистерия Голгофы помешала осуществлению намерений Августа. Но нечто от них все же осталось, как от Гондишапура осталось естествознание. Осталась католическая церковь. Ибо католическая церковь — это истинное продолжение эпохи Августа. Форма, которую приняла католическая церковь, не основана на Мистерии в Палестине, не основана на Мистерии Голгофы. Культ, живущий в католической церкви, в него лишь воткано то, что перешло от Мистерии Голгофы; но в своих формах и церемониях он перешел из эпохи души ощущающей человечества. Конечно, в в католическом культе сохранилось много святого, но правильное отношение к этому можно выработать, лишь оживив то, что умерло, что направлено лишь к душе ощущающей, оживив это с помощью духовно-научного исследования. Наше время подобно временам императора Августа, только теперь развитие идет быстрее, т. к. изменилась скорость движения вперед различных духов высших Иерархий.

Первая треть XX столетия ознаменована новым пришествием Христа Иисуса в эфирном теле. Кто разовьет способность ощущать Его в созерцании, сможет получать от Него советы, вступать в непосредственное личное отношение к Нему. Все это напоминает августовские времена Рима перед Мистерией Голгофы. В современных внешних явлениях, приводящих к ужасным мировым катастрофам, можно ощутить тягу к культовому, вновь почувствовать нечто сакраментальное, культовое, но не древнее, о чем свидетельствует такой дух, как Новалис. Он не был удовлетворен протестантизмом и стремился к формам католицизма, но достаточно здоровым образом, чтобы не перейти в католицизм.

3. От мировых импульсов остаются определенного рода тени, которые продолжают затем действовать дальше, когда новое уже здесь; и должен быть увиден их люциферический или ариманический характер. Это люциферически-ариманическое должно идти дальше с развитием, но его не следует переоценивать; оно должно быть увидено именно в своем люциферическом и ариманическом характере. Имеются тени от Соломонова храма, от Эллинизма, тени Римской Империи. Два тысячелетия назад это было почти само собой разумеющемся, что из этой троичности — из души, духа и тела — родилось Христианство. Но душа, дух и тело не могут исчезнуть немедленно. Они продолжают некоторым образом действовать и далее. Сейчас наступило время, когда это обстоятельство должно быть увидено, когда должна быть увидена уникальность Импульса Христа. Нужно научиться отличать тени от света. Это является, задачей человечества настоящего времени и будущего. Мы видим ныне тени Римской Империи в римском католицизме. Эти тени не есть Христианство это только тени Римской Империи, в которой было рождено Христианство и в формах которой все еще продолжало жить то, что в то время смогло образоваться как структура Христианства. Но мы должны научиться, должно научиться все человечество отличать тень древней Римской Империи от Христианства. В строении этой христианской церкви живет то, что жило в Римской Империи от Ромула до Цезаря Августа. Заблуждение возникает только по той причине, что в этом теле было рождено Христианство.