Милая, милая, что с нами стало?

Наша взаимность давно уж устала –

Чувства раздельны: твои и мои.

Шлейфы горящей Амура стрелы

Вдаль единённую звали когда-то,

Что же случилось и кто виноватый,

Что вместо пламени – горстка золы?!

Стихи сына (его вариант):

Горит огнедышащей болью клинок,

С которым вошли в мою душу сомненья.

И может, тот день уже не далёк,

Когда разорвёт он сознания звенья.

И грудь разорвётся, пылая в ночи,

Не вспомнив остатки любви и надежду,

Услышав откуда-то слово «прости»,

Душа моя – камень, летит она в бездну.

Но может, остынет тот самый клинок,

Что рвал мою душу и мучил мой разум.

И может, тот день уже не далёк,

Когда я отвечу забвенью отказом.

Тогда-то я и понял, что и в сыне моём есть искра Божья, которая прилетела от моего отца ко мне, а от меня к Родиону.

24.02.2019г. Речка. Благодать! Красота! Чудесная погода.

В передаче «Секрет на миллионы» народный артист Владимир Стеклов, вскрыв конверт, в котором хранился его «секрет», произнёс: – Есть такое в жизни, что я не скажу даже самому Богу, не то, что всем остальным!

Страстная его тирада навела меня на мысль: А зачем говорить Богу? Бог итак всё знает. Исповедь, она ведь не для Бога совершается, если даже и перед священником. Исповедь, если она и задумана Богом, она не для Него.

«Но есть, есть Божий суд,

Наперсники разврата.

Есть Божий судия! Он ждёт, -

Он не доступен звону злата –

И мыли и дела –

Он знает наперёд», – сказал Лермонтов.

И мы должны знать, что Богу всё известно. А исповедь, она придумана для самого человека. Она для того, чтобы человек, совершая грехи, мог остановиться и задуматься: а надо ли идти дальше по скользкой дорожке. Не остановиться ли пока не поздно. Вот губернаторы в России крадут и крадут. На Сахалине воровал и воровал без остановки, и доворовался до тюрьмы. А мог остановиться. Исповедь она должна быть в себе и для себя. Даже священник порой не способен удержать в себе секрет прихожанина, если начнут влиять спецслужбы или бандиты с помощью «утюга». Так что все эти исповеди дело окаянное, и может даже страшнее, чем свой самосуд, который призывает остепениться. Остановился во время: и познаешь и «сам грех» и «радость» от его избавления. Верь в самого себя, и не заигрывайся «во-грехах», в искушении. И появится уверенность и спокойствие, которое навеет нечто разумное и благодатное.

3

Яко благ, яко наг, яко нет ничего… (раскрепощение)

…Я лежу на кладбище. Не знаю, на каком, наверное, на «капустнике». Это то новое кладбище, где венки, словно листья капусты, смотрятся со стороны.

Я нормально упакован в дощатом ящике, крышка которого схвачена гвоздями. А надо мной витают мои слова, неумело собранные в кучки, будто птичьи стайки или мелкие облачка. Они собраны для того, чтобы выразить что-то более значимое, что отражало бы таящие в себе мои поступки – светлые и не совсем.

Забавно всё это, не правда ли? Надо мной свет, а подо мной темень. И всплывшая из сознания Эпитафия:

А я хочу,

Чтоб по наитию души,

Без должностных

Обязанностей к тризне,

Прохожий побыл

Надо мной в тиши

И радость ощутил

От жизни.

24.10.2018г

Сегодня почти весь небосклон чист и бесконечен. Только белые хлопья гигантских облаков парят над вершинами гор, словно душа скалистых громад вырвалась из недр и устремилась вверх, но никак не может оторваться от земных пут, от притяжений, сковавших вечное раздвоение земного греха и небесного блаженства…

«Нет, Весь я не умру!…» – Я просто растворюсь во Вселенной.

Мой разум поднимется и займёт место в эфирном вселенском скоплении мыслящих разнородных сущностей. А моя плоть станет основой для других материальных существ. Часть превратится в простейшие организмы, которые будут поедать насекомые, а те станут продуктом для птиц и прочих существ. Кое-что превратится в перегной, который расцветёт в виде растений. И далее распад будет множиться, атомизироваться, но всё равно - жить. Так построен наш мир и вселенная. Одни «Солнца» сгорают, Другие – вспыхивают. Я приемлю гипотезу Циолковского: во главе всего образуется « концерн разума, которому принадлежат идеи процветания вселенной». Это и есть божественное начало, то есть Бог.