Читаем Сурвивалист полностью

Когда полк Садко Вершины показался на поле боя, кавалерия бунтовщиков пришла в движение. Тяжело бронированные рыцари и лёгкая конница осторожно, стараясь не растоптать своих же пехотинцев, начали смещаться вправо, пытаясь пройти по краю брода, чтобы выйти на наш берег. Лошади недовольно фыркали, погружаясь всё глубже и глубже в воду, однако несли наездников к заветной цели. Цель же была очевидна - обойти Фалангу, вывести наконец-то кавалерию на оперативный простор. Для её достижения, Гуровский мог выбрать один из маршрутов: вниз по течению реки с её топкими берегами или вправо, выйдя прямо к холму. Разведка боем показала, что слева расположился полк лучников, а загонять всадников в болото прямо под вражеские болты и стрелы воевода не горел желанием. Оставался холм, за которым дежурили наши кавалеристы и тут-то у бунтовщиков был неплохой шанс прорваться.

«Ребята, - написал я в чате, - садимся на маунтов и выезжаем на холм. Аккуратно, не спеша - нечего заранее напрягать животных».

Пришло время покончить с Рокошем. Для этого надо, всего ничего, уничтожить вражескую конницу, надо загнать её в мешок. Топкие берега Руцы, ниже по течению от брода, для кавалерии непригодны, но я подстраховался и показал воеводе лучиков, дабы наверняка он туда не сунулся. Ему оставался только один путь - к холму и попытаться в честном бою одолеть наших всадников. Однако была у меня одна задумка, граничащая с безумием... Я присоединился к соорденцам, если ты задумал нечто немыслимое, покажи другим, как это делается.

Все, прочитанные мною книги по тактике и стратегии ведения войн, категорически не рекомендовали отправлять кавалерию в атаку на укреплённые позиции, холмы либо начинать конную атаку с возвышенности. Дело в том, что лошадь, спускаясь с холма, набирает приличную скорость и становится практически неуправляемой. Моя же мысль была предельно проста: если ты не можешь управлять скакуном - преврати этот недостаток в достоинство. Огромная масса кавалериста, помноженная на скорость, превращали его не во что иное как в живое ядро. Только необходимо озаботиться надёжной защитой для такого снаряда или он превратится в одноразовый.

«Строимся клином» - отдал я команду на середине подъёма.

Величественный марал по кличке Вихрь, несущий сосредоточенного Харальда, воспринял как должное, когда оказался на острие построения. Слева и справа за ним поднимались другие двуногие, друзья его хозяина, но их скакуны были не ровня могучему северному оленю. Вихрь довольно мотнул головой, когда взобрался на вершину холма, не утерпел и издал трубный рёв - марал ожидал и предвкушал битву.

Сражение шло своим чередом. Я рассчитал все до мелочей. Фаланга Серого Мисаля прекратила пятиться и замерла на одном месте, незыблемой скалой, под которой рокотал и бился прибой вражеских пехотинцев. Рыцари бунтовщиков уже выехали на берег, а за ними лезли с куда большей скоростью, чем продвигались латные всадники, лёгкие кавалеристы. Небольшой участок суши, между холмом и рекой, не позволял нормально развернуть боевые порядки, среди наездников царила неразбериха, раздавались недовольные крики. Они ещё не догадывались о том, что уже находятся в ловушке.

Рёв марала заставил обратить внимание суетящихся внизу кавалеристов на нас и послужил сигналом к атаке.

- Вперед!!! - Заорал я, превращая посох в глефу, и уже спокойнее добавил в чате:

«Щиты! Все кастуйте щиты на переднюю шеренгу».

Да, атака всадников с возвышенности неуправляема. Да, они превращаются в камикадзе, если решаются на подобный маневр. Только все это относится к обычным милишникам, а мы - монахи, которые могут не только махать копьём, но и колдовать.

Столкновение было ужасным. Сила удара была такова, что несмотря на все наложенные защитные заклинание, бойцы первой шеренги вылетели из седел, только Харальд остался верхом. Однако главная задача была выполнена - все вражеские рыцари попадали на землю и контуженные вяло шевелились в грязи, напоминая крабов в своей броне. Встать им не позволили копыта наших коней, которые в следующую секунду превратили в фарш то что должны были защищать надёжные латы.

Мы обрушились на ошалевших лёгких кавалеристов, будто соколы, пикирующие на мирно крякающих уток. Первого своего противника я заколол, второго - сбил с лошади ударом древка глефы по голове, а оказавшись в тесноте, разделил глефу на две равные части, превратил каждую в меч и принялся яростно рубиться.

Сбоку кто-то упал... Если ранен, под конскими копытами не выжить, и я послал скакуна вперёд и влево, чтоб не топтать своего. Вплотную возле меня оказался противник с трилистником на щите, даже для замаха мечом места было мало, но я не растерялся - перехватил за руку нападавшего и вздыбил лошадь, выдёргивая всадника из седла. Следующий попытался ударить меня копьём (ну не дурачок ли? в эдакой-то тесноте), я спокойно уклонился и вонзил меч ему в глотку.