Читаем Сурвивалист полностью

Я делал вид, что слушаю речи с большим вниманием. Трижды за время пиршества мне пришлось выслушать, как благодарны настоятелю Серого Мисаля горожане, купцы, члены магистрата и судейские. Слабые людишки, с такой лёгкостью готовые забыть Катаржину Брегович. Теперь, когда битва будет выиграна, говорили они, Риница привлечёт к себе путешественников со всего континента. Город станет большим ремесленным центром, в который потянутся торговые караваны, а учёные и маги откроют в нем школы, академии и библиотеки. Слова звучали, вино лилось, и восхваления делались всё более феерическими, чем приводили Громыхайло в восторг. Тёзка ощущал себя «великим комбинатором» на сеансе одновременной игры в клубе «Четыре коня» провинциальных Новых Васюков. Яркими мазками гном рисовал ослепительные перспективы перед ратманами - тёзку несло.

Около двухсот самых богатых и влиятельных жителей Риницы собрались в ратуше вокруг массивного круглого стола, где обычно решались государственные дела. Желая загладить свою вину, устроителями пиршества выступили вчерашние предатели, а один из них, глава суконщиков Макарий Клеман, самодовольный коротышка, который весь вечер докучал мне разговорами, разразился самой длинной из всех прозвучавших ранее речью.

Я прилежно удерживал на лице улыбку и кивал в тех местах, которые считал подобающими. Мне уже несколько раз доводилось присутствовать на подобных церемониях - только обычно они устраивались не до, а после сражения.

В начале празднества я толкнул короткую речь. Вдохновение, как в Мисале пред соорденцами, на меня не снизошло и, обрисовав сложившуюся ситуацию парой предложений, я закончил рассказ бодрящим обещанием разгромить бунтовщиков, если солдаты проявят такое же мужество, как почтенные граждане, сидящие за этим столом. И вызвал громкую овацию, чего также следовало ожидать.

Как всегда в подобных случаях, пил я умеренно, едва пригубливая прекрасное лагийское вино, поставленное перед нами дородным трактирщиком Пузаном, церемониймейстером этого вечера. Задумавшись о богатом букете южного напитка, я не сразу сообразил, что Клеман закончил свою речь, и принялся бурно рукоплескать. Седовласый коротышка занял своё место слева от меня, сияя и раскланиваясь.

- Прекрасная речь, - я вежливо кивнул мастеру. - Прекрасная.

- Благодарю вас. Ваша была ещё лучше. - Клеман налил себе османийского белого из каменного кувшина.

- Неправда. Вы - прирождённый оратор.

- Странно, что вы это говорите. Помню, когда я держал речь в Кориве на свадьбе графа Мостенко... вы его, конечно же, знаете? Так вот он сказал... - И пошло, и пошло. Я улыбался и кивал, а Макарий Клеман вспоминал все новые и новые истории, подтверждающие его достоинства.

Ближе к полуночи, моё терпение лопнуло, и я связался с Громыхайло в привате. Тёзка отреагировал моментально - гном встал со своего места, подошёл ко мне и объявил достаточно громко, чтобы слышал Клеман, что присутствие мисальдера требуется на крепостной стене, для инспекции городских укреплений. Произошло это в самую пору - предо мной появилось короткое, полупрозрачное системное сообщение:

«Внимание!

Ваш брак считается недействительным в связи со смертью жены».

Ноги затряслись, колени подогнулись, и я едва смог поднятья. Голова шла кругом, мне пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы сохранить на лице вежливую улыбку. Я извинился перед главами цехов и гильдий, поклонился собранию, вышел и за дверью прислонился к колонне.

- Серега, с тобой всё хорошо? - спросил Громыхайло.

- Скверное вино. Сдаётся мне, Пузан хорошенького его разбавил водой.

Безусловно, друг узнает о смерти Катаржины, только прежде я хотел сам осмыслить произошедшее. Да, как выяснилось, восстание дворян - сугубо интимное дело, между сюзереном и его вассалами. Ксаверий Шиманьский обнаружил наше самое уязвимое место и ударил по нему. Ударил мощно, с оттягом, так что кровь брызнула во все стороны... но Рокош не вечен. Даже если бунтовщики победят - это не означает окончание спора за Риницу. Анастас Брегович не оставил бы свою дочь в беде и помог Катаржине собрать новую армию, чтоб отвоевать княжество.

- Господин мисальдер, - к нам подошёл седой слуга в аккуратном камзоле. - Вас хотел видеть полковник Мундов.

- Мундов? Что ему от меня надо?

Борис Мундов был начальником городской стражи, выполнявшей роль полиции в Ринице. Стражники занимались обеспечением правопорядка и на городские стены полезли бы только в случае осады. Мы не рассматривали это подразделение, как боевое, и не планировали задействовать в войне, тем необычнее выглядело желание полковника переговорить со мной.

- Я не мог сказать вам это в зале, господин, я сказал только то, что мне велели, но Борис Мундов просил вас уделить ему минуту. Дело, по его словам, серьёзное.

- Мне пойти с тобой? - поинтересовался Громыхайло.

- Нет. Может, воздух пойдёт мне на пользу, - я хотел побыть один, чтоб осмыслить смерть Катаржины. - Где Мундов?