Читаем Surface tension (СИ) полностью

Когда она вышла из дома, солнце уже село, только слабое оранжевое зарево поднималось над горизонтом. Заканчивался пятый день. Пятый день… чего? Впереди замаячило жилище Бараша. Гневно тряхнув косичкой, Нюша свернула с тропинки и зашагала напрямую через луг. В зеленой траве пышно цвели одуванчики, их яркие желтые головки были видны даже в густых сумерках. Хрюшка улыбнулась, сорвала один на длинном стебельке. Для Копатыча одуванчики – упрямый сорняк, один из самых непримиримых врагов. А ей они нравились. Нюша уткнулась пятачком в тонкие желтые лепестки. Весна заканчивается, лето совсем близко – нашла время сидеть дома и слезы лить!

Нюша перешла по камешкам ручей и снова вышла на тропинку. Дом Бараша остался позади. До Совуньи уже было рукой подать – вот полукруглый мостик, а за ним начинается холм, на котором возвышается раскидистое дерево с дуплом. Она задержалась на мосту, задумчиво всматриваясь в поблескивающую в сумерках воду. Хорошо, что сейчас весна, а не тусклая осень или, не дай бог, зима: и без того подавленная, от недостатка солнца и общего уныния окружающего мира Нюша бы точно впала в отчаяние.

***

Вслед за своим подарком старый ворон пришел сам. Совунья как раз вязала, устроившись на веранде, когда он, важный, торжественный и в новой бабочке, появился на холме. Заметив своего неизменного коллегу, сова приветственно взмахнула крылом и едва не уронила вниз клубок ниток. Карыч широко улыбнулся и многозначительно поправил бабочку.

- Не возражаете, если я нарушу ваше одиночество, почтеннейшая?

Сова хихикнула и прикрыла клюв крылом. – Поднимайся, чего уж. Ты вот скажи мне, Карыч, это что за икебану ты мне презентовал? Оно спасибо, конечно, но просто интересно.

- Всего лишь скромное выражение моего восхищения вами, - ворон легко вспорхнул на веранду. Икебана красовалась на столе в пустой деревянной вазе. Сова одобрительно кивнула. Карыч приземлился в стоявшее напротив нее кресло-качалку. – О свет моих старых очей… подарите мне вечер вашего общества! Есть новости, - понизив голос, совершенно другим тоном продолжил ворон. Совунья, воображение которой мигом встрепенулось, нетерпеливо заерзала на своем месте. Карыч, довольный произведенным впечатлением, вновь расплылся в улыбке.

- Ну так не тяни! Что случилось? – сова гневно кашлянула и сдвинула очки на кончик клюва. И тут же заметила Нюшу, поднимавшуюся по склону холма. – Ох…

Карыч проследил за направлением ее взгляда и едва не подскочил в кресле. Похоже, деловой совет откладывался. Неудовлетворенное любопытство обоих разве что не взрывалось фейерверками в ароматном вечернем воздухе. Старый путешественник понимающе хмыкнул и взял Совунью за крыло.

- Держитесь, почтеннейшая. В конце концов, можем встретиться утром.

- Ах ты старый греховодник! – сова скривилась, словно от лимона, и тут же заливисто расхохоталась. – Без ножа режешь! – ему ли не знать, насколько трудно ей, заинтригованной, дается ожидание. Ворон, стараясь не смеяться, кашлянул в крыло.

Нюша поднялась на веранду, окинула старых сплетников подозрительным взглядом. – Чего это вы такие веселые? – буркнула она, выпутываясь из платка. – Поделитесь, может, и мне легче станет… – театрально закатив глаза, продолжила она и перебросила сложенный платок через верхнюю ступеньку лестницы. Совунья и Карыч, многозначительно перемигнувшись и подтолкнув друг друга локтями, снова зашлись смехом.

- Ой… не могу, уморил, - наконец отдышалась сова и, кажется, только сейчас заметила Нюшу. – Привет, красавица. Присоединяйся.

Карыч, со второй попытки выбравшись из кресла, отвесил Нюше полный церемониальный поклон по французской моде позапрошлого века, в связи с чем едва не свалился с веранды. Хрюшка, чтобы не ударить в грязь лицом, ответила реверансом, после чего уселась на горку и свесила вниз копыта.

- Ты чего, Нюша, такая расстроенная? – поинтересовалась сова, утирая недовязанной варежкой выступившие от смеха слезы. – Поругалась с кем? Так не бери в голову, в вашем возрасте сегодня ссора – завтра дружба не разлей вода.

- Да нет… не в этом дело, - Нюша покачала головой. И наконец решилась. В конце концов, эти двое много повидали на своем веку. – Просто я тут… кое-что для себя поняла.

Сова и ворон навострили уши. В свете последних событий любые Нюшины открытия вызывали у них живейший интерес. Но та внезапно сменила тему.

- Что вы делаете, чтобы отвлечься от грустных мыслей? – тихо спросила она, рассеянно водя копытом по изгибу горки. – Я обычно ем конфеты… но сейчас мне не хочется.

- Спорт, моя дорогая, - лучшее лекарство от депрессии, - нравоучительно подняла крыло Совунья. – Пробежала километров тридцать – и грустных мыслей как не бывало. Можем завтра потренироваться. Поднять тебя часиков в шесть, а?

- Почтеннейшая, да бог с вами! – скорбно воздел крылья к небу Карыч. – Если бы меня так лечили от депрессии, я бы из нее не выходил!

- Мда? – Совунья обиженно поджала клюв. – А ты что предлагаешь? Девочке взбодриться надо, выбросить из головы всякую ерунду – что может быть лучше хорошей пробежки?