— Ты в Америке, — отрезал Фуи Фейн. — Отправляйся откуда пришел, если тебе тут не нравится. Ты не в Польше, ты в Америке.

А на второй базе что-то происходило. Четыре бейсболиста Хиллона отгородили собою О’Нила, защищая его от толпы. С трибун, где сидели хиллонцы, многие тоже двинулись на поле. На основной базе уже шли две потасовки. Тренер Барнум, продававший пиво болельщикам обеих команд, ковылял от одной кучки людей к другой, пытаясь их успокоить.

— Я ставлю вам всем по стаканчику — говорил он. — Приходите все в мой салун после матча, и мы хорошо посидим, причем за мой счет. Все, включая Джейка О'Нила и Джипа Ларсона.

Гнусавый Пелл, редактор местной газеты «Стяг», уговаривал О'Нила отменить свое решение.

— Не нужны нам эти драки, — гундосил он поверх плеча Шмидта. — Нам нужно сотрудничество между нашими городками. Чтобы противостоять крупным городам.

Окруженный со всех сторон бейсболистами в сером, оградившими его от толпы, судья О'Нил возбужденно ходил по тесному кругу. Губы его были сжаты в немом упорстве, огромные руки сплелись в гигантский узел под вислым задом; он напоминал зверя в клетке.

Бамбовский-младший первым понял, что бороться с ним бесполезно.

— Кончайте спорить, ребята, — сказал он. — У меня идея.

— Выкладывай, — заявил Клюшка Шлитц.

Бамбовский прошел к третьей базе, где все еще сидел со скучающим видом Кино Силла.

— Спросите его, — сказал Бамбовский. — Пусть он скажет, как тут все было. Я знаю, он скажет правду.

— Скажи правду, Кино, — сказал Барнум, мечтавший заманить всех в свой кабачок.

— Конечно, я скажу правду, — откликнулся Кино.

— Я не возражаю, — заметил Джип Ларсон.

Судья О'Нил продолжал вышагивать, отказываясь участвовать в действиях толпы, собравшейся вокруг Силлы.

— Скажи ним прямо сейчас, — молил Бамбовский — Ну что, признаешь, что был в ауте?

— С чего мне это признавать?

— Ты что же, не скажешь правду?

— Я успел, — сказал Кино, — я был на три фута от границы базы.

Среди хиллонцев раздались радостные возгласы. Тренер Барнум скорчил гримасу. Редактор Пелл прогнусил что-то неодобрительное. Бейсболисты Фридома неуверенно забубнили.

— Этот малый-то штанишки для гольфа надел, — сказал кетчер Стек.

— Чванливый поляк, — сказал питчер Луга.

— Думает, он лучше других, ведь он с учителкой ходит, — добавил игравший на третьей базе Бамбовский.

Заметив неуверенность толпы, судья О'Нил поторопился нанести удар. Он шагнул вперед и, как полисмен, стал выталкивать болельщиков с поля.

— На трибуны! — воинственно командовал он, и толпа стала отступать. — Назад, на трибуны, а не то засчитаю вам поражение.

Сидя за ограждением, краснолицый Бамбовский-старший вдруг с досадой понял, что О'Нил и Силла вот-вот одержат победу. Вспомнив свое унижение, когда ему приказали покинуть поле, он незаметно выбрался на площадку и затерялся среди самой большой и агрессивно настроенной группы фридомцев. Дождавшись подходящей минуты, он вдруг пронзительно, надсадно крикнул:

— Бей ирландца! Он против поляков!

В тот миг судья О'Нил толкал Буйвола Пита в грудь. Крик Бамбовского пронизал толпу, словно электрический ток. Завопили все.

— Он против нас, — сказал Буйвол Пит и, не глядя, махнул кулаком наобум.

О'Нил уклонился от удара. Мгновение он держался, лишь угрожающе фыркал. Буйвол Пит восстановил равновесие, и О'Нил сделал шаг назад. Это была ошибка. Почуяв его испуг, толпа качнулась за ним. В поисках защиты О'Нил перебежал на вторую базу. Бейсболистов там не было. Он выбежал в центр поля, выхватил пистолет и дважды выстрелил в воздух. Толпа приостановилась, мелкие стычки прекратились.

Угрожающе размахивая пистолетом в одной руке и часами в другой, судья О’Нил медленно прошел к месту подачи. Ему поспешно освобождали дорогу.

— В две минуты очистить поле! — крикнул он, — Иначе победа присуждается команде Хиллона.

Тренер фридомцев попытался согнать своих с поля. Небольшая группа болельщиков послушалась, но большинство осталось на месте. О'Нил следил, как крохотная стрелочка отсчитывает секунды. Когда время истекло, он напыжился и окинул взглядом всех избирателей Хиллона. Они толпой стояли у боковых линий и заступали даже на первую базу. Он торжественно провозгласил.

— Победа присуждается команде Хиллона! 9:0!

Ни звука в ответ. От такой дерзости все лишились дара речи. Уверенный, что он завоевал себе на выборах самую большую поддержку в истории, О'Нил важно зашагал с поля. Когда он шел по проходу между трибунами, толпа была по-прежнему нема. И тут внезапно раздалось оглушительное улюлюканье. Вздрогнув, О’Нил понял, что свистят и кричат как хиллонцы, так и фридомцы. Ставший вдруг жалким в своем замешательстве, он повернул было назад, но вопли толпы обратили его в бегство.

Удирая, он встретил на дороге улыбающегося Пьянчугу. О'Нил услышал, как тот произнес:

— Быть может еще есть надежда.

Он быстро пошел дальше краем глаза заметив широкую ухмылку своего соперника, полицейского Хьюза.

Рэй Брэдбери

Белые и черные