Читаем Супермен полностью

У Пэтси, присутствовавшего при визите врача, сердце кровью обливалось. Он слышал, как врач сказал его матери:

— И без глупостей. С этим делом не шутят. Вам придется лежать. И чтобы никаких там стирок и уборок.

— Сколько времени, вы считаете, я должна буду лежать, а, доктор? — спросила она.

— Я врач, а не гадалка, — был ответ. — Вы будете лежать, пока будете болеть.

— Но я не могу долго лежать, доктор. У меня совсем нет денег.

— Что ж, выбирайте: постель или могила.

Элиза заплакала.

— Нечего распускать нюни, — сказал врач. — Мне вообще непонятно, зачем вы все прете сюда. Почему вам не сидится на вашем Юге? Вы притаскиваетесь к нам и становитесь обузой для города. Ничего, кроме хлопот и неприятностей, он от вас не видит. Южане лучше умеют управляться с вами, там известно, что делать с вашей нищетой и с вашей преступностью. — Он знал, что речь его непонятна этим людям, но его раздражению требовался выход.

Он был не единственным здесь, кого душила ярость. Пэтси тоже был вне себя от гнева. Он из последних сил сдерживал слезы, которые перехватывали его горло и до боли жгли глаза. В голове у него вертелось множество превосходных и таких уместных сейчас проклятий, но не мог же он браниться при матери! O! Перелететь бы на противоположную сторону улицы и оттуда запустить в этого человека хорошим камнем!

Когда врач ушел, Пэтси приблизился к кровати, погладил руку матери и, наклонясь, застенчиво поцеловал в щеку. Он не подозревал, что этим легким прикосновением губ искупил множество своих грехов.

Элизе такое проявление сыновней любви доставило несказанную радость. От избытка чувств она разрыдалась. Затем, кое-как отерев слезы, улыбнулась мальчику.

— Родненький, — сказала она, — не бойся. Мама не будет долго лежать. Очень скоро она снова встанет.

— И не думай, — хрипло откликнулся Пэтси. — Я тоже могу кое-что сделать, и мы позовем другого доктора.

— Нет, вы послушайте этого ребенка! И что же такое ты можешь сделать?

— Я зайду в конюшни к Маккарти и погляжу, может, там какая лошадь застоялась и ее надо проездить.

Глаза Элизы затуманились грустью.

— Лучше не делай этого, Пэтси. Лошади убьют тебя, как убили твоего папу.

Но мальчик, давно привыкший поступать по-своему, не стал и слушать. Мать еще не кончила говорить, когда он схватил свою рваную куртку и исчез.

В дипломатии он искушен не был. Явившись к Маккарти, он без обиняков изложил тому суть дела. Огромный краснолицый владелец конюшни так хлопнул мальчика, что едва не сбил его с ног, а затем сказал:

— Ладно, чертенок, ладно. Я не против свалить на тебя всю конюшню. Хочешь проезжать лошадей, так? Что ж, я дам тебе работу, и посмотрим, на что ты способен.

Искреннее стремление парнишки приносить пользу задело самую чувствительную струнку в душе добряка ирландца, и если раньше он от случая к случаю поручал Пэтси проездку какой-нибудь лошади, то теперь он доверил ему тренинг всех лошадей.

Гордый, как король, принес Пэтси домой свой первый настоящий заработок.

Они уже так бедствовали, что им почти нечего было есть. Поэтому деньги пришлось потратить на еду, а не на доктора. Но Элизу прямо распирало от гордости, и эта гордость придала ей сил и укрепила волю к жизни, что сейчас, когда дело шло к кризису, имело решающее значение и по существу определило исход борьбы с болезнью.

Со страхом наблюдая за матерью в эти самые трудные для нее дни, Пэтси замечал, что ей становится все хуже, видел, как она задыхается, слышал клокотанье в ее ослабевшей груди, чувствовал, как горят ее руки, и страдал, ловя ее жалкий, беспомощный взгляд. Он все отчетливее сознавал, что находящийся на содержании городского совета медик ей не поможет. Необходим был другой врач. Но где взять деньги?

В тот день после работы у Маккарти Пэтси отправился на ярмарочную площадь. Начинались весенние скачки, и, значит, можно было рассчитывать, что подвернется случайная работенка — какому-нибудь одиночному, не связанному с ипподромом жокею могла понадобиться помощь для ухода за лошадью.

Он слонялся по площади, прислушиваясь к разговорам и разглядывая приезжих. Многих он видел впервые. Так, он обратил внимание на долговязого, худющего человека, объяснявшего группке случайных собеседников:

— Нет, мне определенно придется снять мою лошадь, а все потому, что здесь не найти человека, способного поскакать не ней. Я не привез с собой жокея и вот теперь завишу от всякой шантрапы. И никто не хочет ставить на моего Блэк-Боя, так как он и вправду утратил форму, хотя вообще-то данные у него редкостные.

Его слушатели заглянули в денник, где стояла длинноногая костлявая лошадь и со смехом разошлись.

— Дураки! — проворчал незнакомец. — Умей я сам держаться в седле, я бы им показал!

Пэтси не сводил глаз с лошади. Ее хозяин окликнул его:

— Что тебе нужно здесь?

— Послушайте, мистер — спросил Пэтси, — она не пырейная[3]?

— Конечно пырейная, да и в Пырейном штате таких немного.

— Я поскачу на этой лошади, мистер.

— Что ты смыслишь в скачках?

— Да для меня паддок мистера Буна в Лексингтоне, можно сказать, дом родной. Я…