Читаем Сумма теологии. Том X полностью

С четвертым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что Сын Божий не принимал человеческого ума, или рассудка. В самом деле, там, где наличествует сама вещь, в ее образе нет никакой необходимости. Но, как говорит Августин, человек был сотворен по образу Божию со стороны своего ума[92]. Следовательно, коль скоро в Христе присутствовало Само божественное Слово, то в человеческом уме не было никакой необходимости.

Возражение 2. Далее, больший свет затмевает меньший. Но Слово Божие есть Свет, «Который просвещает всякого человека, приходящего в мир» (Ин. 1:9), сопоставимый с умом как больший свет с меньшим, поскольку наш ум тоже есть свет, а именно зажженный Первым Светом светильник [согласно сказанному в Писании]: «Светильник Господень – дух человека» (Прит. 20:27). Следовательно, Христу, Слову Божию, не было никакой необходимости в человеческом уме.

Возражение 3. Далее, принятие человеческой природы Словом Божиим называется Его Воплощением. Но рассудок, или человеческий ум, не является чем-либо плотским ни со стороны субстанции, ни со стороны акта, поскольку, как было доказано в третьей [книге трактата] «О душе», его акт не является актом тела. Следовательно, похоже, что Сын Божий не принимал человеческого ума.

Этому противоречат следующие слова Августина: «Со всею твердостью утверждайте и никоим образом не сомневайтесь в том, что Христос, Сын Божий, обладал истинной плотью и разумной душой такого же самого вида, что и наши. Так, о Своей плоти Он говорит: “Осяжите Меня и рассмотрите – ибо дух плоти и костей не имеет, как видите у Меня” (Лк. 24:39). Доказательством того, что Он обладал душой, служат Его слова: «Власть имею опять принять ее”, то есть душу Мою (Ин. 10:18). А доказательством того, что Он обладал умом, служат Его слова: «Научитесь от Меня (ибо Я – кроток и смирен сердцем)» (Мф. 1:29). И Бог говорит о Нем [устами Своего] пророка: «Вот, Раб Мой будет благоуспешен"" (Ис. 52:13)[93].

Отвечаю: как говорит Августин, «последователи Аполлинария рассуждали о душе Христа иначе, чем это принято в католической церкви, и соглашались с арианами в том, что Христос принял одну только плоть без души. Когда же это их пустословие было опровергнуто евангельскими свидетельствами, они принялись говорить, что в душе Христа не было ума, поскольку, дескать, вместо него там было Слово»[94]. Но и эта точка зрения может быть опровергнута посредством тех же аргументов, что и предшествующая. Во-первых, тем, что это несовместимо с евангельской историей, в которой говорится о том, что Он удивлялся (как это явствует из следующих слов: «Иисус удивился и сказал идущим за Ним: “Истинно говорю вам – и в Израиле не нашел Я такой веры”» (Мф. 8:10)). Но удивление невозможно без разума, поскольку оно предполагает сопоставление причины и следствия, то есть когда мы видим следствие, не усмотрев причины, то, как сказано в первой [книге] «Метафизики», [мы удивляемся и] стремимся ее познать[95]. Во-вторых, тем, что это несовместимо с целью Воплощения, каковая суть оправдание человека от греха. В самом деле, человеческая душа не способна ни к греху, ни к оправданию благодатью иначе, как только через посредство ума. Следовательно, существовала особая необходимость в принятии ума. Поэтому Дамаскин говорит, что «Бог Слово вое– принял все – и тело, и разумную и мыслящую душу», а несколько ниже прибавляет: «Он весь соединился со всем, чтобы даровать спасение всему человеку, иначе то, что не было бы принято, осталось бы неисцеленным»[96]. В-третьих, тем, что это противно истине Воплощения. Ведь коль скоро тело соотносится с душой как материя с присущей ей формой, то никакая плоть не может быть поистине человеческой, если она не получает своей завершенности посредством человеческой, то есть разумной души. Таким образом, если бы у Христа была душа без ума, то Он обладал бы не истинной человеческой плотью, но – плотью неразумной, поскольку наша душа отличается от животной души одним только умом. Поэтому Августин говорит, что из этого заблуждения следовало бы то, что Сын Божий «принял животное, облеченное в форму человеческого тела»[97], что, опять-таки, противно божественной истине, которую должно ограждать от любого лживого измышления.

Ответ на возражение 1. Когда вещь присутствует непосредственно, нет никакой необходимости в том, чтобы ее образ занимал место вещи, например, в присутствии императора солдаты не воздают почести его изображению. Однако присутствие образа вещи вместе с самой вещью может понадобиться для того, чтобы он мог быть усовершенствован благодаря присутствию вещи (ведь и восковой образ может быть усовершенствован оттиском от печати, и человеческий образ отражается в зеркале благодаря присутствию человека). Следовательно, для того, чтобы усовершенствовать человеческий ум, было необходимо, чтобы Слово соединило его с Собой.