Возражение 3. Далее, то, что принадлежит божественной Природе, принадлежит человеческой природе Христа, например, знать будущее и обладать силой спасения. Следовательно, похоже, что по этой причине то, что принадлежит человеческой природе, может сказываться о божественной Природе.

Этому противоречат следующие слова Дамаскина: «Говоря о Божестве, мы не приписываем Ему отличий», то есть свойств, «человечества, поскольку не говорим, что Божество подлежит страданию или что Оно сотворено»[240]. Но Божество – это божественная Природа. Следовательно, то, что принадлежит человеческой природе, не может сказываться о божественной Природе.

Отвечаю: то, что принадлежит чему-то одному, может сказываться о другом только в том случае, если первое и второе суть то же самое; так, «смешливость» можно предицировать только человеку. Затем, в тайне Воплощения божественная и человеческая природы не являются тем же самым, но таковой является ипостась двух природ. Поэтому если природы понимать отвлеченно, то принадлежащее одной природе не может сказываться о другой. Однако конкретные слова сказываются об ипостаси природы, и потому посредством конкретных слов можно сказываться как о том, что принадлежит обеим природам (например, посредством слова «Христос», которое означает «и помазавшее Божество, и помазанную человечность»), так и о том, что принадлежит одной из природ, – или только божественной Природе (например, посредством слов «Бог» и «Сын Божий»), или только человечности (например, посредством слов «Человек» и «Иисус»). Поэтому папа Лев говорит: «Неважно, какую субстанцию мы называем Христом, ибо единство личности остается нераздельным и неразлучным во всем Сыне Человеческом по плоти и во всем Сыне Божием по Божеству, по которому Он единосущен Отцу».

Ответ на возражение 1. В Боге Лицо и Природа суть одно и то же, и в силу этого тождества божественная Природа сказывается о Сыне Божием. Однако она обладает иным модусом предикации, и потому кое-что из того, что сказывается о Сыне Божием, не сказывается о божественной Природе; так, мы говорим, что Сын Божий рожден, но мы не говорим, что рождена божественная Природа, о чем уже было сказано нами в первой части (I, 39, 5). И точно так же, ведя речь о тайне Воплощения, мы говорим, что Сын Божий страдал, но мы не говорим, что страдала божественная Природа.

Ответ на возражение 2. Воплощение предполагает скорее соединение с плотью, чем какое-либо владение плотью. Но в Христе каждая из природ соединена с другой в личности, и именно по причине такого соединения о божественной Природе говорят как о воплотившейся, а о человеческой природе – как об обожествившейся, о чем уже было сказано (2, 1).

Ответ на возражение 3. То, что принадлежит божественной Природе, сказывается о человеческой природе не потому, что оно сущностно принадлежит божественной Природе, а потому, что человеческая природа ему причастна. Поэтому то, чему никак не может быть причастна человеческая природа (например, несотворенность и всемогущество), никоим образом не сказывается о человеческой природе. Божественная же Природа вообще ничего не обрела через причастность человеческой природе, и потому то, что принадлежит человеческой природе, никоим образом не сказывается о божественной Природе.

Раздел 6. Истинно ли [высказывание]: «Бог стал человеком»?

С шестым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что [высказывание]: «Бог стал человеком» ложно. Ведь коль скоро «человек» обозначает субстанцию, «стать человеком» означает стать просто. Но [высказывание]: «Бог стал просто» ложно. Следовательно, [высказывание]: «Бог стал человеком» ложно.

Возражение 2. Далее, стать человеком – значит измениться. Но Бог не может изменяться, согласно сказанному [в Писании]: «Я – Господь, Я не изменяюсь» (Мал. 3:6). Следовательно, [высказывание]: «Бог стал человеком» ложно.

Возражение 3. Далее, «человек» предицируется Христу как Лицу Сына Божия. Но [высказывание]: «Бог стал Лицом Сына Божия» ложно. Следовательно, и [высказывание]: «Бог стал человеком» ложно.

Этому противоречит сказанное [в Писании]: «Слово стало плотью» (Ин. 1, 14); а Афанасий, комментируя эти слова [Иоанна], замечает: «Когда он говорит: «Слово стало плотью”, то это все равно, как если бы он сказал: «Бог стал человеком״».

Отвечаю: сказать о чем-либо, что оно стало, значит сказать о нем в первый раз в самом начале его бытия. Затем, как было показано выше (1), быть человеком сказывается о Боге истинно, но при этом так, что бытие человеком принадлежит Богу не от вечности, а со времени принятия Им человеческой природы. Следовательно, [высказывание]: «Бог стал человеком» истинно, хотя некоторые склонны толковать его по-разному, как [по-разному они] понимают и [высказывание]: «Бог есть человек», о чем мы уже говорили выше (1).