Читаем Сумма стратегии полностью

Оля поцеловала меня в апреле. И дергала плечиками, когда это делали мои вчерашние подружки. Потому что в нашем кругу истолкователей снов было так принято. Оля сердилась на кружок, я был снисходителен. Мой «Маятник» заключался в том, что я замкнул на себя оба классных сообщества. Я был вездесущ и мало спал. Мало спал я не от любви, а от сетевых дел. Кто-то говорит, что в сети нет деятельности, но с чего бы я так уставал от организационных усилий? Петька мне помогал, он оказался лучшим другом, чем тот издатель отца. Он был моей тенью, моим начштаба, моим транспортом, моей логистикой и нашел себе девицу из моих сновиденческих. Я был ему должен и честно сказал об этом. Мама как-то вовремя поговорила со мной про «брать-давать» и оголтелую юность взаимных кредитов. Петька был тронут и сказал: «Сочтемся!» Боже! Какая учеба? Мы собрали сетевой проект и планировали сценарную «черную дыру» в сети. И знаете на чем? На смыслах общих снов молодежи. Мы отвергли всю эту «изолированную ванну» и общие медитации, мы просто эксплуатировали сновидения, искали в них общее и строили прикольные гипотезы. Мгновенно нашлись, конечно, те, которые видели общие сны. Отец качал головой и предлагал семантический анализ. Впервые мне было не до него. Замороченные моей активностью парни думали, что я про славу Цукерберга. А девчонки наперед знали, что это все для них, они же такие умные и привлекательные в свои 16 лет. Отличная мысль! Это все было для Оли. Она, конечно, видела мои сны. У меня был выпускной, как у всех инвалидов в Америке. Там человек в коляске – нормальный чувак коллектива. У нас – нет. Все девчонки танцевали танец с каталкой, то есть со мной. Родители как-то странно свалили на дачу к друзьям сразу после вечернего банкета, Оля привезла меня домой, и у нас все было и, по-моему, ей все понравилось. Потом мы выпили за любовь, за нас и за Шлиффена и спали до четырех дня. Потом я заболел. Выздоровел и поступил в МИФИ. Оля поступила в Питерский университет. Потому что родители ее опять переехали. Мы виделись еще много раз. Но никогда больше не были вместе. Это было как гром, но я понял тем утром после выпуска, что мой «Маятник» удался, я люблю Олю, но это – конец куплета. Я не был расстроен. Я был раздвоен. Я грустил, как именинник, моющий посуду после прекрасного вечера. Я был счастлив, что я могу многое, и опыт оказался успешным, и теперь он мой. Петька гордился мной издалека, он ушел в военное, а там казарма, хоть ты какой Цукерберг.