– Неужели ты сам не замечаешь банальности происходящего? – спросил я. – Или, вернее, происшедшего… Боги и демоны, Айрис, белые боги и черные демоны, и их дети от смертных – герои и чудовища, каждый из которых считает себя героем, а всех остальных – чудовищами и готов доказывать свою правду любыми методами… Это так естественно. К сожалению… А потом боги под руку с демонами удаляются в легенды – или куда там вы собрались? – а герои истребят чудовищ и примутся друг за дружку. Тысячелетие спустя слепой картавый певец опишет их подвиги длинными строчками с необычным ритмом, причем половину переврет, а половину придумает сам. Я…

– Я ведь предупреждал тебя, Айрис. Он не пойдет.

Из-за стеллажа вышел человек. Просто человек. Я не мог ошибиться. Смуглый, горбоносый, в просторной тоге согдийских аристократов – но я не стал разглядывать его.

Айрис посмел привести в мой Зал чужого! Чужого!… Посмел!…

– Вон отсюда, – тихо сказал я, поднимаясь. – Немедленно…

Те, которые Я, сгрудились у меня за спиной, и Айрис вздрогнул, почувствовав тяжесть сгустившейся в воздухе тишины.

– Это лар Тидид, глава одного из самых влиятельных в нынешнем Согде семейств, – поспешно сказал Пустотник, пытаясь снять напряжение.

Я молчал. Человек по имени Тидид глядел на меня, кривя тонкие бесцветные губы, и я снова уловил отголосок странной утренней тревоги, смешанный с ароматом дорогих благовоний.

– Мы, Чистые Пустотники, – продолжал меж тем Айрис, – и те из людей, что еще сохранили гордость, приняли решение. Мы спасем людей, Марцелл. Мы уведем их от вас – бессмертных, оборотней, возрождающихся – и за недолгие годы передышки будем искать Дверь. Людям нужен свой мир, где их не станет преследовать ожившая легенда. Мы идем тремя большими группами, и с каждой идут Чистые. Это будет нашим делом – потому что людям должно принадлежать будущее. Просто людям. То будущее, которое у них отняли.

Лар Тидид согласно кивнул. Глаза его горели темным, яростным огнем. Огнем костра в ночи, у которого не найти тепла и приюта.

– Не надо делить будущее, – сказал я. – Не надо, Айрис… Ищи свой мир, мир просто людей, открывай Двери, но знай: стоящий рядом с тобой согдиец никогда не захочет стать просто человеком. Ему необходимо ощущать себя ПРОСТО ЧЕЛОВЕКОМ. А такое смирение паче гордыни. Ломись в Дверь, если она есть, но не забывай об этом. Спасай людей, но не дели живущих по придуманным тобою признакам. Иначе придет час, когда будут спасаться от вас. Ты же видишь, твой Тидид уже сейчас согласен убить меня – меня, беса! – за то, что я не хочу участвовать в вашей игре. Фанатики умеют разжигать костры или гореть на них. Это все, что они умеют.

– Ты уже мертв, бес, – покачал головой согдиец.

Голос у него был низкий и гулкий. Властный голос… За таким пойдут…

– Выйди наверх, бессмертный отшельник, и ты поймешь, что давно умер. И помни: мы звали тебя с собой. Ты мог стать человеком. И не захотел.

Через мгновение Зал был пуст. Гости исчезли. Я всегда удивлялся способностям Чистых, но никогда не завидовал им.

2

– Ну и убирайтесь, – бросил я в пустоту.

Ответа не последовало. Яд кипел в моем мозгу, и немалая часть его принадлежала надменному Тидиду.

– Сам дурак – попробовал усмехнуться я.

Не помогло. Пустота была внутри, а не снаружи меня.

– Бесполезно, – тихо шепнул я, разводя руками. – Ломайте стены между мирами, спасайте людей от самих себя, только в любом мире ваши «просто люди» будут мечтать о бессмертии, бояться оборотней и петь песни о героях, возрождающихся из пепла. Не это делает человека человеком или нечеловеком, но вы этого никогда не поймете. Бессмертные, Девятикратные, Пустотники, Изменчивые, – во имя «просто людей» вы уже успели прийти к понятию «просто нелюди», и это не та Дорога, которая ведет к спасению. Да и стоит ли?…

Я говорил, но слова не смывали с моей души жгучего налета последних слов Тидида. Почему он сказал, что я мертв? Я, бес, – мертв?!

Те, которые Я, сидели в углу и недоуменно перешептывались, пожимая плечами. Я скользнул по ним рассеянным взглядом, потом повернулся и глянул внимательнее… И понял причину сегодняшнего раздражения и беспокойства. Двоих не хватало. Тот, который Буду Я, и тот, кем Я Не Буду Никогда, – они ушли. Я даже не заметил, когда они ушли.

У меня больше не было будущего. Оно ушло. Только прошлое и настоящее.

…Я поднялся по винтовой лестнице на второй ярус и стал взбираться по костылям, вбитым в стену, к плите, служившей потолком и закрывавшей небо.

Я шел к небу. Я шел искать того, который Буду Я.

Потайная пластина отъехала в сторону, и я выбрался наверх, запрокидывая голову…

И замер. Надо мной не было неба. Надо мной была крыша.

В дальнем углу приземистого полутемного здания стояла статуя. Я глянул на нее и мне показалось, что я смотрю в зеркало.

Это был я.

Только каменный. И на лице у меня застыло противно-величественное выражение.

3

…А неба не было!…