Читаем Сумерки Империи полностью

– Мне осталось служить пять месяцев – и мой контракт будет окончен, – сказал Стэйсяк. – А потом я задам такого деру из этих военно-морских сил, что ты и глазом не успеешь моргнуть. Я до сих пор не могу себе простить, что пошел на такое задание перед самым увольнением в запас. Я тебе признаюсь откровенно, Рип: по своей воле я не пойду здесь ни на малейший риск, буду делать только то, что положено по инструкции, – и никакой личной инициативы! Что бы ни произошло в этой экспедиции, я должен вернуться домой целым и невредимым. Можешь держать на меня пари!

Риппер наконец повернул к нему голову.

– Ну а что ты будешь делать потом, Лью? Куда ты пойдешь после того, как оставишь службу? Все, что ты знаешь, все твои подготовка и опыт связаны со службой в космодесанте. На таких как мы – профессиональных убийц – спрос в основном только в армии, другое применение нам трудно найти. Хочешь, я расскажу, что произойдет с тобой дальше? Ты будешь бегать от одной безнадежной работы к другой, и каждая новая работа будет бесить тебя больше, чем предыдущая. Тебе придется гнуть спину за половину той суммы, которую ты получаешь сейчас. И в конце концов, когда у тебя кончатся деньги и ты сойдешь с ума от скуки, какая-нибудь крупная рыба с зубастой улыбкой, в костюме, который тянет на твое годовое жалованье, наймет тебя для какого-нибудь грязного дельца, за что сама получит приличные проценты, а тебя зашлют в самую вонючую дыру Империи. После этого вернешься в армию и снова подпишешь контракт, как это делают многие уволенные в запас десантники.

– Как это сделал ты! – не выдержал Стэйсяк.

– Да. Как это сделал я. Привыкни и ты к этой мысли, Лью. Это все, что ждет таких людей, как мы.

– Но только не меня! – раздраженно сказал Стэйсяк. – Если я выберусь отсюда, то уже никогда не попаду им в руки. У меня есть свои планы. Я найду себе место и сделаю из себя человека.

– Ты уверен, Лью?

– Я не сомневаюсь в этом.

– Что ж, хорошо. Я надеюсь, что у тебя получится. А сейчас раскрой пошире глаза и не высовывай голову. И заранее не паникуй – я, кажется, заметил какое-то движение за линией периметра, в секторе «без десяти два».

Стэйсяк непроизвольно завертел головой, его глаза искали сектор «без десяти два». Но там ничего не было. Он подключил прибор инфракрасного видения, вживленный в его глаза, но и теплового излучения обнаружить не удалось. Тогда он соединился с системой сенсоров на катере и напрямую стал принимать их сигналы, но и сенсоры не зафиксировали никаких нарушений границы.

Он прервал связь, взглянул на Риппера и недоуменно пожал плечами.

– Ты ловишь собственную тень, Рип. Там ничего нет.

– Есть. Я сам видел. Продолжай наблюдение – они еще покажутся. В такие моменты, как сейчас, мне хочется, чтобы в Империи был снят запрет на использование некоторых имплантантов, которые относят к разряду второстепенных. Ты не поверишь, но на черном рынке я видел такое приспособление: вживленное в организм человека средство самозащиты делает его практически неуязвимым на поле боя. Конечно, есть немало доводов за то, чтобы такие штуки запретить. В Империи не хотят, чтобы ее славные маленькие солдатики использовали какие-то идеи, не предусмотренные уставом. У нас до сих пор не забыли про восстание Хэйденмана.

– Да, конечно, – согласился Стэйсяк. – Его киборги могли напугать кого угодно. Но я до сих пор никого не вижу. Может, это возвращается капитан?

– Если бы это был капитан, его бы зафиксировала инфракрасная оптика, правда? Кроме того, возникает и другой вопрос: что здесь делает наш славный капитан, рискуя сломать свою драгоценную шею рядом с такими грязными чушками, как мы?

– Ищет своего Кэрриона.

– Да. – Риппер впервые за долгое время нахмурился. – Капитан знает намного больше, что происходит здесь, чем позволено знать нам. Я готов поспорить, что Кэррион окажется каким-нибудь мощным экстрасенсом. Только благодаря этому он смог улизнуть от приборов нашего катера.

Стэйсяк в сомнении покачал головой.

– Я не знаю. Если Кэррион провел здесь целых десять лет, полагаясь только на самого себя, как он выжил? Я имею в виду – здесь даже не на кого охотиться. Все живые существа на планете были уничтожены. И даже если он нашел какой-то способ выжить, он должен был сойти с ума за десять лет одиночества.

– Не обязательно, – возразил Риппер. – Он мог найти себе какое-то занятие, общаясь с персоналом Базы… Вон там! Ты видел?

– Да, – тихо подтвердил Стэйсяк. – На самом краю леса, в «двухчасовом» секторе. Только я не понял, что это было. Подойдем поближе и посмотрим?