Читаем Сумерки полностью

Сама Аглая Ивановна, женщина преклонных лет, но еще весьма бодрая и сохранившая, несмотря на превратности петербургского климата, крепкое здоровье и даже свои зубы, будучи вдовой, и к тому же бездетной, все внимание сосредоточила на племяннике. Видя, что тот не тяготеет к службе, тетушка определила его будущее единственно в удачной женитьбе на богатом приданом. Порешив на том, Аглая Ивановна, добрейшей души человек, стала со страстью прирожденного охотника выискивать Ивану богатую невесту. Однако поиски сии долго не были увенчаны лаврами успеха. Ни кумушки, знакомые Аглаи Ивановны, ни сватьи, чьим занятием служит подыскивать подходящие партии, — в общем никто не мог предложить тетушке что-нибудь стоящее. Аглая Ивановна уже совсем было расстроилась, как вдруг старинный приятель ее, генерал Гаврилов, у коего Иван до отъезда в Полтавскую губернию служил секретарем, сообщил тетушке по большому секрету, что у него нынче остановилась жена, а теперь уж вдова его товарища, покойного купца Земляникина. Также было по секрету, еще большему, разумеется, сообщено, что за вдовою Земляникиной имеется капитал в миллион рублей, не менее. И уж совершенно по великой тайне генерал поведал Аглае Ивановне, что вдовая купчиха Земляникина приехала в столицу подыскивать себе жениха. «Чтоб непременно из благородных, да помоложе» — таковы были ее слова.

Надо было видеть, как встрепенулась и ожила Аглая Ивановна, уж было совершенно потерявшая надежду на устройство родного племянника, коего ей передал на руки брат перед самой своей смертью. Луч света озарил будущее Ивана в ее глазах. Особенно при упоминании генералом Гавриловым о миллионе, оставленном купцом жене.

Теперь же тетушка вознамерилась провести интригу, или, как она сама ее называла, предприятие. Ради нее Аглая Ивановна, несмотря на сильный мороз, внезапно налетевший с моря на Петербург еще утром, отправилась в гости к генералу. Зная, что племянник будет непременно искать ее, тетушка наказала Дуне, единственной своей прислуге, направить его к Гавриловым. То были самые настоящие смотрины жениха, устроенные для Земляникиной. С ловкостью необыкновенной решила провернуть сие предприятие Аглая Ивановна, знавшая наперед, что племяннику к вечеру она обязательно понадобится.

«Неможно же привести Ванечку просто так, по экспромту, — думала тетушка, катясь на извозчике до Сенной площади, где проживало немногочисленное семейство генерала Гаврилова. — Он ведь не купчик какой-нибудь, чтобы ему откровенные смотрины устраивать, словно рысака водить перед публикой. Как-никак, а дворянин!»

Была еще одна закавыка, кою надлежало преодолеть добрейшей Аглае Ивановне в обустройстве будущего своего племянника. Закавыкой этой являлась невеста Ивана, а именно Лиза, о коей упоминал Безбородко в беседе с графом Драчевским. Еще отцы Ивана и Лизы, дружившие меж собой в годы юности и служившие в одном полку, договорились, что ежели останутся они живы и у них родятся дети, то непременно надобно их поженить. И ведь надо было случиться такой удаче, что у Безбородко родился мальчик, а у друга его, прапорщика Мякишкина, — девочка. С тех пор и повелось, что Ивану и Лизе непременно надлежит исполнить волю отцов.

Отец Лизы, отставной прапорщик Мякишкин, был еще жив, об обещании, данном другу, помнил, да и Иван, как оказалось, чрезвычайно интересовался Лизою, писал ей стихи и порой вздыхал, глядя на девушку. Нынешняя интрига Аглаи Ивановны заключалась в том, чтобы экспромтом ввести племянника в генеральский дом, в коем проживала ныне богатая невеста, показать его, дать заметить Земляникиной, а уж потом, исподволь, подвести Ивана к мысли о счастье взять за женою миллион. Уж коли заинтересуется племянник миллионом, то и про Лизу забудет, тем более что обещание, данное прапорщику отцом Ивана, можно счесть недействительным, потому как сам обещавший давно усоп.

Так, неторопливо катясь на извозчике к дому генерала, размышляла тетушка. Был у нее в этом «предприятии» и свой тайный интерес. Аглая Ивановна, родившаяся и выросшая в Москве и лишь после замужества перебравшаяся в Санкт-Петербург, скучала по родной стороне. Проживая в столице на крохотную пенсию от мужа, она не могла, да и не пыталась уехать отсюда. Теперь же случай, подвернувшийся в виде купчихи Земляникиной, имевшей, по словам Гаврилова, роскошное имение в Подмосковье, мог поспособствовать тетушкиному отъезду.

«Не бросит же Ванюша родную тетку, положившую столько сил на его счастье, — думалось добрейшей Аглае Ивановне. — Ведь не на глазах же молодых я буду, а в имении. А оным и присмотр с моей стороны будет. И так всем станет удобно и хорошо».

Возок подкатил к большому доходному дому, стоявшему прямо на шумной Сенной площади, и остановился у парадного подъезда. Аглая Ивановна неторопливо вышла, поддерживая многочисленные юбки, дабы не макнуть их в снеговую кашу, зимою окружавшую площадь, где всегда толпилась торговая и иная публика, подала извозчику, как наперед было оговорено, гривенник и, качая головой, прошла в парадное.