Читаем Сумерки полностью

В продававшем книгу мужчине не было ровным счётом ничего примечательного. Русые с проседью волосы, нечёткие, неуловимые черты лица — не полного и не худого, блеклые, то ли бледно-серые, то ли бледно-голубые глаза, тёмное пальто. Я приблизился к нему с деньгами в руке, но он почему-то сделал вид, что меня не замечает. И только когда я справился насчёт книги и её содержания, мужчина упёрся в меня холодным взглядом экзаменатора, словно пытаясь определить, гожусь ли я для того, чтобы отдать мне свой товар. Я уже было подумал, что в книге вырезано отверстие, в котором лежит целлофановый пакет с неким белым порошком, и если я не скажу сейчас нужный пароль, продавец просто сбежит или заявит, что том не продаётся.

Однако он не был наркокурьером. Быстро, но цепко глянув на купюры, он назвал цену, которая показалась мне бессовестно завышенной. Увидев, что я сомневаюсь, он презрительно дёрнул плечами и лишённым интонаций голосом сказал, что издание представляет собой библиографическую редкость, потому что вышло очень небольшим тиражом чуть ли не полвека назад, и только дилетантам это может быть непонятно.

Испугавшись, что он вообще передумает отдавать книгу такому крохобору и невеже, я поспешно расплатился, оставив ему сумму, на которую мог безбедно существовать ещё недели две.

Отойдя десятка на полтора шагов, я подумал, что можно было бы спросить этого типа, нет ли у него других книг на ту же тему. Но тот как сквозь землю провалился; его место уже занял бойкий старикан, пытающийся избавиться от объёмистого труда по теориям заговоров, написанного в пожизненном заключении Рудольфом Гессом.

Когда все недостающие слова были, наконец, переведены, а глава — перепечатана под копирку начисто, я привычным уже жестом отправил копию в растущую стопку моего личного экземпляра дневника конкистадора, а оригинал убрал в кожаную папку. Усталость и сонливость начинали сгущаться, но я был твёрдо намерен заполучить следующую часть книги, прежде чем лягу спать. До конторы я добежал за десять минут.

Уже с порога были слышны чьи-то голоса. Сперва я решил, что сейчас встречу кого-то из своих коллег или заказчиков, но уже через несколько секунд понял, что это просто работает телевизор. Сотрудник бюро сидел, прикованный к экрану, расплывшись в довольной улыбке, которая так исказила его черты, что я даже не сразу его узнал. Вместо обычного кисло-презрительного приветствия он кивнул мне, не отрываясь от телевизора, и прошептал:

— Секундочку… Сейчас уже закончится.

Я положил чёрную папку на стол и оглядел полки, пытаясь отыскать на них её коричневого близнеца. Второй папки нигде не было видно: наверное, она лежала в другой комнате.

— Слышали? Наша во всемирном конкурсе красоты победила! Москвичка! — гордо объявил мне служащий, приглушая звук. — Вот три кита, на которой держится наша великая держава: нефть, оружие и бабы!

Я промолчал, не выказывая ни малейшего интереса. Тут он вспомнил, с кем разговаривает, кашлянул, одёргивая себя, и его лицо снова окаменело.

— Неужели и это уже готово? — служащий приподнял левую бровь; румянец быстро сходил с его щёк, и с той же скоростью живые эмоции уступали место искусственным.

Вместо ответа я пододвинул к нему папку. Заглянув внутрь, он достал и отдал мне конверт с гонораром.

— Следующей части нет, сразу предупреждаю, — перехватив в моих глазах невысказанный вопрос, отрезал он.

— А когда будет?

Вид у меня, должно быть, был преглупый и такой разочарованный, что клерк не смог сдержать покровительственной и немного сочувственной ухмылки. Мне было всё равно, что он там про меня думал, лишь бы сказал, что за пятой главой можно зайти уже завтра.

— Понятия не имею, — нож гильотины сорвался и рухнул вниз. — Клиент за последние дни не показывался. Зайдите в конце недели, или просто напомните мне ваш телефон, я вам наберу.

— Нет, спасибо, не стоит, я сам, я тут часто мимо хожу… — мне думалось, что отныне я буду действительно ходить мимо этой чёртовой конторы по десять раз на дню.

— Ну, как хотите, — он пожал плечами и, дотянувшись до пульта от телевизора, сделал громче.

— До свиданья, — сказал я.

Вот оно. Выйдя наружу, я закрыл глаза и втянул воздух, пахнущий бензиновой гарью и редкими ноябрьскими грозами. Прислушался к тому, что творилось у меня внутри… Как будто смотрел на своё отражение в бочке с дождевой водой, какие, бывает, стоят на дачных участках или у деревенских домов. Мой зыбкий силуэт плавал в ленивой тёмной воде, на поверхности которой почему-то лежал одинокий кленовый лист. Я глядел на себя из бочки устало и равнодушно. Апокалипсис пока не наступил, просто они задерживают главу. Ну и чёрт с ними со всеми. По крайней мере, высплюсь.