Читаем Сумерки полностью

— Вряд ли мы обратили бы внимание на эти бумажки, кабы не подозрительное исчезновение некоего гражданина Семёнова, сотрудника бюро «Азбука». Почерк тот же, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы связать оба убийства. От гражданина Семёнова, правда, осталось только пять литров крови, неравномерно распределённые на двадцати квадратных метрах офисной площади. По удивительному совпадению, гражданин Семёнов принимал от вас готовые переводы с испанского языка, о чём свидетельствуют записи в журнале заказов.

Я нашёл в себе силы только кивать в такт его рассуждениям.

— И вот вчера, всего через несколько минут после боя Курантов, мне приходится бросить семью и друзей, и ехать в Бибирево, потому что в новогоднюю ночь на крыше одной из новостроек группа неустановленных лиц вскрывает грудные клетки другим лицам, вырывает их сердца и отрубает им головы. Кровищи, доложу я вам, давно уже столько не видел, — он остановился, чтобы посмаковать мой испуг и отвращение с тем выражением, с каким злые дети наблюдают муки пытаемых ими насекомых.

— И что же мы находим на месте преступления? — драматически произнёс майор, убедившись, что желаемый эффект достигнут. — Продолжение ваших трудов, Дмитрий Алексеевич. А также некоторые ещё менее внятные записи о грядущем конце света.

— Какое продолжение? — ошеломлённо спросил я.

— Сейчас-сейчас… — он снова запустил руку в портфель и, покопавшись там, извлёк другие страницы, тоже все в кровавых пятнах. — Так, так… где это у нас было? Ага… «Век за веком она раскрывает будущее майя и всего мира, и предрекает его неизбежную кончину, называя с точностью день, в который небеса обрушатся на землю», — он помычал, водя пальцем по строкам, и продолжил, — …так, вот оно — «…приближающийся Апокалипсис, дабы дать посвящённым время возвестить предначертанное остальным майя, предоставив этому народу время для молитв и прочих необходимых приготовлений. Что это знание тайно, и тайна эта охраняется людьми, демонами и богами наравне!» — победоносно закончил он и положил листы на стол. — Итак, мы обнаруживаем ваш перевод — или его следы — на местах всех трёх убийств, одно из которых, прошу не забывать, множественное. Напрашиваются выводы…

Я прислонился к дверному косяку, стараясь успокоиться, собраться с мыслями, срочно изобрести аргументы, чтобы отразить его натиск.

— Сейчас я расскажу вам, что происходит, а вы поведаете мне вашу роль в этой истории, договорились? В Москве действует некая языческая секта, которая, под влиянием предсказаний всяких индейцев вообразила, что скоро наступит конец света. Подкрепляя свои убеждения переведёнными вами, Дмитрий Алексеевич, текстами — хотя не исключено, что вы их просто сами и сочиняете — они совершают ряд ритуальных убийств. Иногда в качестве жертв избираются те, кто встаёт у них — или у вас — на пути, или просто случайно, даже ни о чём не подозревая, прикасается к вашим священным писаниям, — он иронически приподнял брови. — Подобные случаи — и у нас сплошь и рядом, и в зарубежной практике известны. Сатанисты там, свидетели чьи-то, старообрядцы… Преступники, как обычно, считают себя богоизбранными и верят, что после Армагеддона им зачтётся. Да… Пальчики мы уже сняли, все экспертизы проводятся, скоро будут результаты. А пока их нет, как нет ещё и обвинения против вас, вы можете добровольно признаться, что являетесь руководителем и духовным наставником этой секты.

Я отчаянно замотал головой, словно связанный по рукам и ногам висельник с кляпом во рту, для которого это последний способ выразить своё несогласие с приговором.

Но так как на сей раз Набатчиков явился без напарника, то роли и плохого, и хорошего следователей ему пришлось разыгрывать в одиночку. Недобрая гримаса на его небритой физиономии сменилась на другую, предположительно изображавшую понимание и даже сочувствие.

— Или, может быть, вы сами — жертва? Вами воспользовались? Вас заставили заниматься этим текстом? А теперь отступать — слишком поздно, и вы опасаетесь за свою жизнь?

— Я не знал, к кому обратиться, — прошептал я. — Милиция не занимается мистикой…

— Знали бы вы, чем только ни занимается у нас милиция, — он тяжко вздохнул и почему-то похлопал себя по животу. — И говорю вам, нет тут никакой мистики. Вы сами видели ваших тигров или чертей? Нет! И никто их не видел. Преступники просто пытаются сбить нас со следа. А может быть, это часть обрядов. Однако вернёмся к делу. Вы утверждаете, что переводите эти опусы с испанского. Можете предъявить оригинал?

— Конечно. Погодите секунду, — оставив его на кухне, я прошлёпал в комнату и вернулся с вырезанными из старой книги листами.

— Этот материал приобщается к делу, — безапелляционно заявил он, и листы исчезли в его портфеле.

— Постойте, но мне надо сдать их обратно в бюро…

— Не волнуйтесь, мы сдадим их за вас. Но для начала вы должны сдать нам само бюро, — он иезуитски улыбнулся. — Название и адрес.

— «Акаб Цин», — мне пришлось продиктовать по буквам.

Записав всё в блокнот круглыми, старательно вычерченными буквами, Набатчиков закрыл его и погрозил мне карандашом.