Читаем Сумерки полностью

И непринужденно, будто они встретились где-нибудь на приеме, подала ему руку в грубой шерстяной варежке.

— Никак не ожидал… — пробормотал Север, касаясь губами варежки.

— Как здоровье Олимпии?

— Неплохо, но ей, наверное, понадобится санаторное лечение.

— Ну, это тебе дорого обойдется! Так вот почему ты здесь? А где же твои вещички?

Север смешался и устыдился.

— Да я… собственно, пришел найти посредника…

Глаза Мэри от удивления округлились.

— Посредника?! Да ты спятил, my dear. Эти мошенники тебя обчистят в два счета!

— Что ж делать? Не самому же мне торговать?

— А почему бы и нет, скажи на милость! Ах, ты уронишь свое достоинство? Да пойми же, теперь здесь все high-life[21], и мы гордимся этим.

— Гм… Гордитесь?

— Да, да, и напрасно ты морщишься. За границей уже известно, как мы боремся за свое существование в коммунистическом раю. Би-би-си передавало!

Ах, вот оно что! Вот почему Мэри не стыдится быть торговкой! Она, оказывается, борец! Ну и чудеса! Но кто знает, может, они и правы, а он просто-напросто старый дурак.

Молоденький лейтенант взял в руки чашку, повертел, рассматривая со всех сторон. Мэри забрала у него чашку из рук и поставила на место.

— Не трогайте, товарищ! И так видно! Настоящий саксонский фарфор!

Лейтенант робко спросил:

— А цена?

Мэри вытащила из муфты портсигар, серебряную зажигалку и закурила.

— Сорок, — коротко ответила она, пустив дым ему прямо в лицо.

— Сорок, — протянул лейтенант, — слишком дорого…

— Дорого не дорого, а это его цена. Где вы еще найдете саксонский фарфор?!

— А за пятнадцать?

— Шутите, товарищ? — отрезала Мэри и повернулась к Северу, зачарованно наблюдавшему за происходящим. Лейтенант смущенно пожал плечами и отошел.

— Феофану не по карману! — сказала Мэри Северу. — Они теперь все получают по талонам, но солодовый кофе пить хотят непременно из саксонских чашек генерала Мэргитана.

— И давно ты сюда ходишь? — спросил Север восхищенно.

— Порядком! Меня не надуешь!

— И продаешь что-нибудь?

— Не всегда, но у меня нет другого выхода… Хотела наняться стирать в детском доме белье, но оказывается, я происхождением не вышла… И слава богу, что не вышла, — гордо заключила она.

— А что слышно от Панаита?

— Ничего. Мне разрешили раз в месяц передачи.

Старик подумал, раз Мэри не только не смущается, но и гордится своим положением, то не возьмется ли она за комиссионные продать несколько его вещей? Он бы сам их сюда привез. Только бы не обидеть ее таким предложением. Он с осторожностью начал:

— Послушай… а не возьмешься ли ты за комиссионные, конечно, помочь немного и мне?

— Почему бы и нет? Комиссионные были бы очень кстати, но почему ты не попросишь Марилену?

— Марилену?

— Да. Она с удовольствием продаст, и комиссионные при тебе останутся.

Север помрачнел. При чем тут комиссионные? Марилене он и так готов отдать все, что угодно, да вот даже помочь ей уже не может.

— Марилена сюда не поедет, — сказал он твердо.

Мэри сочувственно улыбнулась.

— Ах, dear sir[22], ты все еще витаешь в облаках. Да мы с ней ехали в одном трамвае, только она устроилась в том конце, где молодые. А у меня тут насиженное место.

Значит, и Марилена! Значит, пало и их семейство! Или, пользуясь терминологией Мэри Мэргитан, вышло на «баррикады». Стало быть, благодаря Марилене, и он стал «борцом». Он не знал, плакать ему или смеяться. Почему же сама Марилена ни словом никогда не обмолвилась? Он торопливо простился с Мэри и пошел искать Марилену.

— Мое почтение, мэтр, мое почтение!

Это еще кто? Недоумевая, он огляделся по сторонам, под лопаткой больно кольнуло. Все-таки он здорово продрог! Кто же это его окликнул? А, мошенник Беша! Вот кому здесь самое место! Север холодно кивнул, слегка приподняв шляпу, и зашагал дальше. Какие красивые вещи лежат вперемешку с хламом! Смотри-ка, и супруга доктора Дамиана здесь. На этот раз он сам поздоровался, с горечью отметив, что свыкается со всем этим безобразием.

— Как Аврам?

— Заразился от больных гриппом, я пока вместо него. Что? И Аврам?.. Да, Мэри Мэргитан была права…

— Передайте ему привет!

Что за времена! Что за времена! А тот высокий благородной наружности мужчина, это не… Ну конечно, господин Гринфельд, глава общества домовладельцев. Они одновременно и величественно приподняли шляпы, молча поприветствовав друг друга. Осталось только повстречаться здесь с Никулае! И все, похоже, чувствовали себя здесь как рыба в воде. Север не знал уже, что и думать, ему было не по себе.

— Папа Север! Папа Север!

Марилена! Он едва не прошел мимо, не разглядев ее в толкотне. Значит, и она от него не прячется! Счастливый, будто ребенок, наконец отыскавший в вокзальной толчее свою мать, Север кинулся к ней.

— Марилена! Что ты здесь делаешь? — укоризненно спросил он.

Она улыбнулась.

— Торгую, папа Север. Стараюсь не отстать от времени…

Рядом с ней стояли госпожа Мэзэрин, госпожа Шлезингер и еще две незнакомые дамы. Все они улыбались друг другу как сообщницы, и чувствовалось, что эта ярмарочная жизнь их тесно сплотила.

— И давно ты сюда ходишь?

— Сегодня — второй раз.

— И ничего мне не сказала…