Читаем Сумеречный Призрак [СИ] полностью

От воспоминаний меня оторвал вой псов где-то в километре отсюда. Почему-то я вспомнил сейчас этот случай, который был год назад. Я тогда получил свою долю и, помимо этого — выговор от синдиката.

Привал пора было заканчивать, и так минут 15 потерял, окунувшись в воспоминания. Я подхвати автомат, устроил поудобнее рюкзак, и устремился к хвойному лесу. Именно там я предполагал дождаться группу, которую подписался охранять. Почему там? Потому, что весь путь до этого леса не так опасен, как путь по лесу и далее по маршруту. К тому же я предпочитаю хвойный лес какому-либо другому по ряду причин. Например, в хвойном лесу всегда темнее, чем в других лесах, также по хвойной подстилке легче идти бесшумно, насколько это возможно, также на хвойной подстилке большинство аномалий отлично прорисовываются, что позволяет более спокойно продвигаться, и еще, запах хвои не позволяет противнику улавливать другие, более слабые запахи.

Вот и лес. Сейчас, в кромешной тьме, не видно верхушек сосен, упирающихся в небо. Я, как и планировал, дошел до небольшой полянки, через которую должен будет пройти отряд, и где он, наверняка остановится на привал.

Хотелось спать, но прежде надо было поесть, подготовить безопасное место для ночлега и проверить оружие. Чем я и занялся. На ужин сух паек, поскольку разводить костер я не стал. После нашел подходящее дерево, на котором можно было расположиться. Спать на земле, на мой взгляд, не безопасно, тем более без напарника, который мог бы подежурить, поэтому я предпочитаю спать на дереве. После необходимых приготовлений занялся вооружением. Проверил магазины и боезапас, а уже потом приступил к оружию. Проверил и почистил свой пистолет ПБ, не самый лучший вариант, но все же лучше, чем ПМ, особенно, учитывая его тихую стрельбу. После занялся автоматом, АК74 тоже не лучшее оружие для скрытного убийцы, но глушитель неплохо гасил звук. Тем более этот автомат был трофейным. Он остался у меня после моего первого самостоятельного задания, которое я вспоминал на привале. Ну и наконец, очередь дошла до моего меча. Почистить, проверить, поточить. Вроде бы все. Теперь осталось дело за малым. Залезть на ветку самому и поднять все снаряжение. Когда это дело было выполнено, я с чистой совестью, насколько она может быть чистой у наемника в Зоне, лег, хотя больше бы подошло слово "устроился", спать.

С утра я занялся осуществлением плана, а именно, позавтракал и приступил к ожиданию, одному из самых сложных занятий.

* * *

До того, как я начал изучать ниндзюцу (технику скрытности и тайного нападения у ниндзя), я был очень нетерпелив, и потому часто попадал в неприятные ситуации.

Особенно много мне досталось из-за нетерпеливости в армии. Я пошел служить в 18 лет. Моя рота базировалась на военной базе в Прикавказье. Непримиримые боевики все никак не успокаивались, и потому служба там была опасна и тяжела. Там я получил множество навыков, которые позднее пригодились в Зоне, такие как рукопашный бой, стрельба, основы маскировки, внимательность, а главное — терпение. Служба на Кавказе отличается от службы в другом месте. Основное отличие — это то, что здесь приходилось не просто проходить воинскую службу, а реально служить. Постоянно на чеку, везде с оружием. У многих сдавали нервы. Но самым сильным испытанием было то, что здесь приходилось убивать. Здесь я впервые побывал в настоящем бою. Не буду вспоминать подробности, поскольку эти часы боя и так привели к нескольким годам ночных кошмаров. Но одно все-таки скажу. Там я впервые убил человека, возможно даже не одного. Во время боя не было времени считать убитых противников, особенно учитывая то, что вероятность того, что последняя пуля была именно твоя, была равна вероятности, что она была не твоя.

В 20 лет я вернулся из армии, и пролежал полгода в госпитале, схватив пару пуль и несколько осколков. Как же без этого. Солдат, побывавший на Кавказе, и оставшийся без ранений — либо трус, который не высовывался из укрытия, либо лжец, хвалящийся своими сражениями, а на самом деле, даже ни разу и не видевший настоящего боя.

Сразу после армии встал вопрос: "И чё мне теперь делать?". Мало кто после Кавказа может вернуться к обычной жизни. Про обучение я даже и не думал, поскольку нормальное обучение можно получить только за деньги, которых у меня не было. Дело в том, что без взятки никуда не поступишь — не наберешь 1–2 балла. А денег не было потому, что их пришлось потратить на похороны моих родителей, разбившихся в автокатастрофе. Мой отец делал все, чтобы сделать мою жизнь беззаботной, но, правда, пытался добиться этого, зарабатывая деньги, и не понимая главного — мне нужен был он, а не его деньги. А мама всегда была со мной, она стала моим лучшим другом. В школе меня называли сосунком и маменькиным сынком, но я не обижался, это была правда. До 18 лет я был под ее крылом, и пробыл бы еще не известно сколько, если бы не ее преждевременная кончина. Мама моя была русской, а папа — японцем. Они познакомились в России. Мой отец приехал туда по работе и попал в офис, где работала моя мама.