Читаем Сумеречные лучи полностью

На безоблачном черном небе горели бледные звезды, знакомые Андрею по урокам астрономии в школе. Отец часто рассказывал истории о том, как на какой-то из войн, в одной из тех, что он участвовал, они выбрались из леса благодаря тому, что кто-то из рядовых знал все о расположении созвездий. Снег, сминающийся под подошвами его сапог, напоминал скрипучий голос отца, отвлекая его от обжигающего мороза, норовившего укусить за щиколотки и обжечь затвердевшие руки. Спустя полпути, идея срезать путь до поворота на старый тракт через поле показалась не такой хорошей, но он предпочел мокрые ботинки холодной смерти. Мужчина упорно нес ее вперед и его собственное дыхание сбивалось с каждым пройденным вперед шагом в такт стучащему сердцу. Когда их машина исчезла в ночной темноте, Андрею почудилось, что она прошептала его имя. Он остановился, чтобы прислушаться, но кроме далекого уханья совы больше ничего не услышал. Впереди показались первые деревья, медленно обступавшие их со всех сторон. Раскинутые в стороны еловые ветки с коварством приглашали его исчезнуть внутри леса, и от осознания того, что сегодня они могут умереть под этими елями, ему стало не по себе.

Сначала он решил, что звук возник только в его голове. Но когда через какое-то время он повторился снова, на этот раз ближе, то Андрей понял, что спасение близко. Сквозь плотную кромку заснеженных деревьев, плотно уставленных в ряд, он различил промелькнувшие фары автомобиля и едва сдержал ликующий возглас, готовый вырваться из груди. Мужчина попытался ускорить шаг, но кто-то схватил его за левую ногу, и он покачнулся. В несколько бесконечно долгих мгновений она соскочила с его задеревеневших рук, упав на спину, и он, не удержавшись на одной ноге, упал сверху, приземлившись тяжелым локтем на ее живот. Она коротко всхлипнула, не открывая глаз, и Андрей испуганно посмотрел на ее бледное лицо, освещаемое слабым лунным светом. Невыносимая боль пронзила его ногу, и мужчина поспешно сполз с ее тела на землю и с ужасом увидел металл, поблескивающий под мерцающим снежным покровом. Острые зубы капкана сомкнулись чуть выше его лодыжки, обагрив заснеженную землю темными пятнами крови. Волна беспомощности накрыла его с головой, и от собственного бессилия и прожигающей изнутри боли ему захотелось закричать.

– Андрей…

Он испуганно повернулся на ее слабый голос и посмотрел в ее изумрудные глаза с темными ресницами, покрытыми инеем. Она бросила на него умоляющий взгляд, и в следующую секунду ее глаза закрылись.

Мужчина издал протяжный вой, изо всех сил пытаясь собраться и заставить тело перестать чувствовать усиливающуюся боль в районе левой ноги.

– Боль – это хорошо, – напомнил его отец из глубины давно потерянных воспоминаний его памяти, – пока тебе больно, ты живой.

Андрей стащил с себя тонкий шарфик, купленный на одной из новогодних распродаж своей заботливой невестой, и обмотал им обе руки, покрытые морщинистой коркой. Во время одного из совместных походов на охоту с отцом тот рассказывал ему истории об охотниках, попадавших в волчьи капканы и умиравших от болевого шока или потери крови.

– Щупай дорогу перед собой палкой, – советовал отец, – это называется «зондировать почву». Вас в армии как учили вообще?

– Давай… – Андрей с яростным рычанием развел руки в разные стороны, и на мгновение он увидел раздробленную кость ноги в тусклом лунном свете, но замерзшие мышцы рук не выдержали, и капкан снова захлопнулся. Тихо заскулив от отупляющей боли, мужчина опустил голову на снег.

Его невеста прерывисто дышала рядом, отсчитывая удары сердца, отведенные им судьбой. Один. Два. Три…Рев двигателя, появившийся из ниоткуда, заглушил его мысли и в ту же секунду стих.

Андрей с трудом приподнялся, схватился руками за края капкана и с силой рванул их в разные стороны.

Ее дыхание стихало.

Вены вдоль мышц его рук вздулись, и куртка в любой момент была готова порваться от напряжения.

Она умирает?

Воздух в легких закончился, и тело жадно требовало отпустить хватку, чтобы сделать спасительный вдох.

Один.

Кровь засочилась из порезов на обмороженных руках.

Два.

Лицо исказилось в яростной гримасе, и зубы во рту угрожающе заскрежетали.

Три.

Она умирает.

Капкан со скрежетом разомкнулся.

Он больше не чувствовал, как поднимается и опускается ее живот в такт дыханию. Его невеста лежала на нем, пока Андрей сквозь вспышки боли полз по снегу, поднимая и опуская локти. Нужно было проверить ее состояние, но ему не хватало сил. Или смелости. Пролетевшие мимо фары ослепили его, и Андрей отчаянно закричал, выкинув правую руку вверх. Старый тракт.

Он спас их.

– До первой больницы несколько километров, – рассуждало расплывчатое лицо водителя, который заботливо положил ее на заднее сиденье своей машины.

Андрей прислонился лбом к холодному стеклу, пытаясь сдержать рвотный позыв.

– Держись, еще немного, – из темноты сообщил их спаситель.

– Андрей… – тихий стон с заднего сиденья на несколько секунд вернул ему ясное сознание, – наш сын…

Машина резко затормозила, и водитель повернулся к нему.