Читаем Сумасшествие полностью

Я оставляю городу это пламя,

Пусть под снегами тушит, – верней, надёжней.

Снова морозно. Город осип и замер.

Лето осталось реальностью невозможной.


Тихие сны его кружатся и над нами,

Чтобы сердца пропитались надеждой ложной.


Я оставляю городу это пламя.

Снова морозно.

Город осип и замер.


/14.01.21/


***


Мы стояли у края бурь. Горизонт был соткан

Из надломанных стёкол времени. Там высотки

Почерневшими венами гнили в руинах судеб.

Нас не будет уже. Не будет совсем. Не будет.


Параллели застыли. Пепел забился в глотки.

Каждый сам выбирает себе корабли и лодки.

Уплываем в пространство памяти рек нетленных.


Мы – лишь битые позвонки

из других

вселенных.


/11.01.2021/


***


Вот и на дне я. Каркас мой – немая боль.

Снаружи никто не расскажет о старых ранах.

Пока мир малюет гуашью пустую роль

Моим кораблям, я причалом одним останусь.


Потом, говорят, всё наладится, прояснится,

И боль эту снова вынут, как льда кусок.

Но я, тошноту почувствовав, в сердце птицу

Снова пускаю нещадно во тьму. Под ток.


Где-то помехи эфира, забытый принцип:

Каждый сгоревший,

падая,

одинок.


/07.01.2021/


Рваные паруса


Расправляла под сонмом звёзд

Сердца рваные паруса,

В многоточии новых проз

Оставляя: «Меня спасай!»


И, под золотом их надежд,

Не заметив безумий грань,

Записала: «А воздух свеж».

Но имела в виду: «Не рань».


Только масок игривых ложь

(Не забравшись в мою тетрадь)

Льдом осела: «Когда не ждёшь,

Легче падать, чем просто знать».


/11.12.2020/



Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Черта горизонта
Черта горизонта

Страстная, поистине исповедальная искренность, трепетное внутреннее напряжение и вместе с тем предельно четкая, отточенная стиховая огранка отличают лирику русской советской поэтессы Марии Петровых (1908–1979).Высоким мастерством отмечены ее переводы. Круг переведенных ею авторов чрезвычайно широк. Особые, крепкие узы связывали Марию Петровых с Арменией, с армянскими поэтами. Она — первый лауреат премии имени Егише Чаренца, заслуженный деятель культуры Армянской ССР.В сборник вошли оригинальные стихи поэтессы, ее переводы из армянской поэзии, воспоминания армянских и русских поэтов и критиков о ней. Большая часть этих материалов публикуется впервые.На обложке — портрет М. Петровых кисти М. Сарьяна.

Мария Сергеевна Петровых , Владимир Григорьевич Адмони , Эмилия Борисовна Александрова , Иоаннес Мкртичевич Иоаннисян , Амо Сагиян , Сильва Капутикян

Биографии и Мемуары / Поэзия / Стихи и поэзия / Документальное