Читаем Сулла полностью

Правда, нельзя отрицать: на сей раз именно популярность Мария сыграла большую роль в том, что верхи позволили ему получить консулат. Еще более серьезным актом стало вручение Марию командования во изменение решения сената, который уже продлил полномочия для ведения войны в Нумидии Метеллу. Но ведь в сенате решающий голос имели консуляры, большинством из которых являлись представители фамилии Метеллов и их ставленники. Почему же они стерпели унизительное для них решение комиций? Видимо, Метеллы чувствовали сильнейшее недовольство их всевластием со стороны других сенаторов. При попытке оспорить волю народного собрания оппозиционеры могли сокрушить Метеллов, и те решили не рисковать.

Сложилась как раз та самая ситуация, о которой шла речь в первой главе: раздоры внутри правящего класса позволили народу выступить в качестве арбитра. Подчеркнем: именно арбитра, а не самостоятельной силы, ибо Мария поддержали не только простолюдины и всадники,[221] но и значительная часть сената, не испытывавшая симпатий к Метеллам.

Итак, Марию предстояло на деле доказать, что он ничуть не худший полководец, чем военачальники-нобили. Консул, сам почти два года проведший в Нумидии, понимал, что война предстоит нелегкая.[222] Свою деятельность он начал с того, что потребовал у сената пополнений, предложил поступить под его начало тем из воинов, кого знал по прежней службе, — ему нужны были не просто воины, а закаленные ветераны, которые смогли бы превратить новобранцев в настоящих солдат. Опытные бойцы, как почти во все времена, были в дефиците,[223] но Марий, повидимому, нашел немало желающих служить под его началом. Он также начал собирать вспомогательные отряды из числа союзников.

Сенат не препятствовал начинаниям Мария, надеясь, по словам Саллюстия, что набор в легионы, мероприятие непопулярное, создаст ему трудности (Югуртинская война. 84. 2–3). Так думали, очевидно, не все patres, а лишь враждебные консулу «выскочке», но трудности и в самом деле могли появиться — проблемы не только с опытными бойцами, но и с рекрутами вообще возникали в то время постоянно.[224]

Однако Марий сделал, что называется, ход конем — он настолько понизил ценз, что теперь в армию могла попасть основная масса так называемых capite censi и пролетариев, то есть тех, кто не имел имущества.

Эта мера вызвала бурю возмущения у античных авторов. Плутарх пишет, что консул зачислил «в войско много неимущих и рабов, которых все прежние полководцы не допускали в легионы, доверяя оружие, словно некую ценность, только достойным — тем, чье имущество как бы служило надежным залогом» (Марий. 9. 1). В прежние времена народ, «неутомимо перенося военные тяготы, прилагал все усилия, чтобы полководцам не пришлось просить идти на военную службу неимущих, чья чрезмерная бедность подозрительна, и потому он не доверял им оружия», но «Гай Марий нарушил этот прекрасный обычай, включив в число воинов неимущих»* (Валерий Максим. П. 3. I).[225]«Когда Марий набирал войско, то первым из всех повел на войну неимущих, ненадежных и бесполезных граждан, чтобы таким способом отблагодарить народ, который помог ему добиться желаемой почести» — консулата (Эксуперанций. 2.9Z). «Одни объясняли это недостатком порядочных граждан, другие — честолюбием консула, ибо именно эти люди [неимущие] прославили его и возвысили, а для человека, стремящегося к господству, наиболее подходящие люди — самые нуждающиеся, которые не дорожат имуществом, поскольку у них ничего нет, и все, что приносит им доход, они считают честным» (Саллюстий. Югуртинская война. 86.3). Им вторят и современные историки, говоря об «армии нового типа»,[226] о лишенных «подлинного патриотизма» наемниках,[227] готовых идти за своим полководцем, только бы он обеспечил им победу и добычу, о том, что «новации Мария при наборе легионов стали, вероятно, важнейшим среди факторов, которые сделали возможными гражданские войны, закончившиеся лишь с установлением принципата».[228]

Все это и так, и не так. Неизвестно, как оценивали «революционность» военной реформы Мария современники, — ведь знать о предстоящих гражданских войнах они еще не могли.[229] В конце концов, ценз для граждан во II веке понижали не раз,[230] и Марий просто довел дело до логического завершения.[231] Конечно, свою роль в профессионализации армии это сыграло, но сей процесс займет не одно десятилетие и завершится, в сущности, лишь при Империи.[232]