Читаем Суконкин Алексей полностью

— Что-то я перебрал ночью… — произнес он задумчиво. — И сейчас у меня ум болит…

Через полчаса, взяв из камеры Уткину, опера и «кобровцы» пешком пошли к дому задержанной, благо, что дом находился совсем недалеко от здания ГОВД. В руках Вадим уже держал постановление на проведение обыска, оперативно подготовленное следователем и санкционированное прокурором. Игнатов и сам хотел участвовать в обыске, во избежание возможного давления со стороны «крышевых» в милицейских погонах, но опера заверили его, что справятся сами.

Во дворе дома Уткиной рвались на цепях две громадные собаки: ротвейлер и кавказец. В значительной мере они отваживали многих, кто хотел надавить на Уткину.

— Собаки Мыскина знают? — спросил у Уткиной Шилов.

— Конечно. Он ко мне часто приходил.

— Для чего?

— Ну, как для чего? Так, выпить, закусить…

— А ты ему и наркоту давала, которую он в камеры носил, задержанных снабжал…

— Ну…

— Что «ну»? Так или не так?

— Ну, так…

— А сам к тебе домой он ходил, когда ни будь?

— Ходил…

— Сегодня он ходил к тебе в гости ночью…

— Зачем это? — удивилась Оля.

— Забрал общую тетрадь и шприц с «ханкой»…

— Вот сука! — вдруг рассмеялась Уткина. — Хотел на халяву бабла поднять…

— Вот такой у тебя был кавалер…

— Почему «был»? — Оля не смогла применить этот термин к себе… не догадалась…

— А потому что взяли мы его сегодня… — по блатному распел Иван. — Опера из МУРа закатали Сивку…

— И что теперь будет?

— Посадим.

— А сейчас он где?

— В камере… следующим пойдет начальник милиции…

Во дворе рвали цепи собаки…

— Убери собак или я их уберу на тот свет, — вежливо попросил Иван.

Уткина закрыла собак, и вся процессия вошла в дом.

— Показывай, где у тебя наркота еще осталась! — сказал Вадим.

Оля провела всех в зал, а сама начала из разных мест доставать таблетки эфедрина по пачке или две. Эти таблетки служили сырьем для производства страшной гадости под названием «мулька», которая по своему действию была сравнима с «ханкой», но убивала человека как «существо разумное» в несколько раз быстрее. У наркоманов принимающие «мульку» именовались «мулькоманами» и находились на нижней ступеньки своеобразной наркоманской иерархии. Такие «мулькоманы» очень быстро сходили с ума и довольно часто оказывались на кладбище даже в юном возрасте…

Пока опера и Роман отвлеклись, осматривая стол в кухне, Витя подошел к Оле и шепотом сказал ей:

— Если они найдут у тебя наркоту еще, посадят точно. На счет тебя у них особые указания. Давай мне, я перепрячу…

— Сейчас… — озабоченно отозвалась Уткина, помня старые дружеские отношения с Витей, и вскоре незаметно сунула ему сверток.

— Как все закончится, я тебе это отдам, — сказал ей Витя, пряча сверток за пазухой.

— Спасибо, Жорик! — поблагодарила его Оля.

При обыске нашли несколько упаковок таблеток эфедрина, три дозы героина и пакет с марихуаной — высушенной коноплей. В двух банках были «вторяки» — остатки приготовления «ханки». Того, что обнаружили, хватало с лихвой.

— Ну что, Оля? — Вадим потрепал её за рукав. — Откуда у тебя дома это богатство?

— Не знаю, начальник… — улыбнувшись, отозвалась Уткина. Она уже приняла правила игры и играла как надо, по всей видимости, уже веря, что все может кончиться вполне сносно.

После обыска у Уткиной, поехали с обыском в дом Коли Колесова. Дверь открыл его отец — уважаемый в городе человек, работник администрации города.

— Что еще? — недовольно буркнул он.

— Обыск, — Вадим протянул постановление прокурора.

Старший Колесов прочитал его внимательно и вернул Вадиму:

— Проходите, чего уж…

Четыре человека прошли в богато обставленную квартиру и, не зная, откуда начинать обыск, нерешительно топтались в зале. Владимир Вадимович Колесов стоял у входа. Он уже понял, что его сын что-то опять натворил и приготовился выслушивать нелицеприятные слова от оперов. Сыночек имел четыре судимости и был по определению «личностью, устойчивой к совершению преступлений», но именно благодаря связям отца почти всегда выкручивался и получал только условные, ничего для него не значащие, сроки. Последний случай вообще был уникальный: Колян, который официально числился слесарем на муниципальном предприятии, которым тогда еще руководил его отец, снял с грузовика аккумулятор и продал его. Кто-то видел, как он курочил грузовик, и участковые сразу покололи его на признание. А на посланный на предприятие запрос о стоимости аккумулятора (чтобы решить к какой ответственности привлекать Коляна: уголовной или административной) пришел просто обескураживающий ответ. Владимир Вадимович своим решением оценил украденный сыном аккумулятор в 25 рублей. Дело, разумеется, закрыли… Случалось, что и отец в некоторых своих делах использовал криминальные связи сына…

— Оружие, наркотики в квартире есть? — спросил Иван.

— Нет, — нерешительно ответил Колесов.

— Сколько человек здесь проживает?

— Четверо.

— Предъявите паспорта, пожалуйста!