Читаем Суконкин Алексей полностью

Суконкин Алексей

— Пошел узнать как там твой новый дом, — небрежно бросил Иван.

— Какой новый дом? — Оля уставилась на Ивана. — Какой еще новый дом?

— Как, ты разве не знаешь? — Иван сделал удивленное лицо.

— Нет.

— Так это же, — Иван усмехнулся. — Михаил Иванович сказал, что ничего про тебя не знает, и знать не хочет. Поэтому тебя сейчас в камеру надо поместить…

— Как? — Оля была хоть и пьяна, но в мгновение осознала все, что сейчас сказал ей Иван.

— А так, — сказал Шилов. — Так и сказал: не знаю, мол, никакой Оли Уткиной… да ты не переживай сильно. Камеру мы тебе подберем хорошую, теплую…

— Вот гад… — у Оли на глазах навернулись слезы. — Вот гад!

— Вот и я говорю — гад, — подтвердил Иван. — Столько лет он использовал тебя, бабки на тебе делал, а как плохо тебе стало, так он в кусты и спрятался…

Оля начала реветь в голос. Иван продолжал подливать масла в огонь:

— Подставил, выходит, он тебя… подставил…

Оля разревелась еще больше.

— Так мне прямо и говорит: мол, тут всякие слухи могут ходить, что я якобы ее «крышевал», так не было того… — продолжал подначивать Иван.

— Что же теперь будет? — наревевшись, спросила Оля. — Что со мной будет?

— Наверное, посадят, — предположил Иван.

— Как же так? За что?

— А чего? — спросил Иван. — Пока все верно — ты же задержана за перевозку наркотиков. Чем не статья? Ты же знаешь как у нас — был человек, статья — и нет человека…

Оля затравлено смотрела на опера. Шилов сказал:

— По нашим законам лет на восемь твоя статья потянет…

Уткина была белее бумажного листа. Можно было начинать…

— Будешь сидеть, а для него другая уткина будет наркотой торговать… тебе, значит, фуфайка и зоновский паек, а у него крутой джип и красная икра. Справедливо? Таким, как ты, он вешает лапшу на уши, будто крышует, защищает… а сам он видишь, как поступил? Ты же для него никто, так, пешка… таких как ты, у него много… и все думают, что он для них опора и защита. А какая из него защита? Вон, Леший Оксану Людкину завалил, и никто девочку не защитил… да ты и сама знаешь…

— Знаю, — кивнула Оля. — Он мне сам всегда говорил, чтобы я никого не боялась…

— Что бы, ты не боялась торговать наркотой? — уточнил Иван.

— Ну да… — кивнула Уткина. — Говорил мне, что если придут ко мне общаковские, так что бы я их прямо к нему отправляла.

— А что общаковские, приходили?

— Нет. Они знали, что я под начальником милиции банкую, вот так и не приходили…

— Под Михаилом Ивановичем? — уточнил Иван.

— Ну да.

— И что, общак так и не разу не пытался на тебя наехать?

— Я же говорю, что нет.

— А сколько ты ему платила за «крышу»?

— Половину…

— А в чем он тебе помогал?

— Когда я привозила героин, он приезжал на наше капэ и всех там собирал внутри…

— И дорога оставалась свободной… — досказал Иван.

— Да. Я спокойно проезжала… Что теперь со мной будет, Ваня? Что, я за этого урода буду восемь лет париться?

— Ну, если будешь себя вести плохо, то будешь париться…

— А если хорошо? — подхватила Оля.

— Ну, тогда, может, получишь года два условно, и дело с концом…

— Так что надо для этого? А, Ваня? Я все сделаю, что надо… все, что только смогу…

— Хорошо, — Иван кивнул. — Тогда говорю прямо: если все, что ты мне сейчас про него сказала, повторишь в суде, то получишь свой срок условно. Если же нет, тогда будешь сидеть восемь лет за этого урода…

— Ваня, Ваня, я же не девочка! Я понимаю, что это только слова. А как ты это все устроишь? Кто ж меня отпустит условно? Ты же сам сказал, что у меня уже есть статья за перевозку!

— Я тебе объясню: если ты все эти слова говоришь в суде, то я представляю тебя как своего агента, внедренного специально для того, чтобы вывести на чистую воду самого начальника милиции… поняла мысль? И таким образом получается, что действовала ты по заданию специальных служб, а это уже не преступление…

— Да, я скажу все…

— Тогда сперва напиши мне все, что у тебя было с начальником милиции… давай по быстрому…

— Ага, хорошо…

Оля начала быстро строчить на бумаге. В кабинет вошел Вадим, но Иван жестами показал ему, что бы тот вышел. Юрьев ушел. Пока Оля писала, Иван выключил под столом диктофон, чтобы понапрасну не тратить пленку…

— У тебя есть какие ни будь вещественные доказательства причастности начальника милиции к торговле наркотиками? — спросил Иван.

Оля оторвалась от письма:

— Это что?

— Ну, ты, к примеру, вела какой-нибудь учет своих доходов и расходов?

— Да, вела… дома в тетрадке…

— А там его имя-фамилия прописаны?

— Ну, вроде да…

— А точно?

— Да, прописана. Там даже есть номер его счета в банке. Я туда деньги переводила…

— И у тебя остались корешки квитанций? — чуть было не подпрыгнул Иван.

— Да. Они там, в тетради подшиты степлером…

— Тетрадь у тебя дома?