Читаем Суицидомания (СИ) полностью

Жизнь теперь ни во что он не ставил,

Смерть вознес как божественный акт.

Все сознанье на то он направил,

Чтоб осмыслить сей "истинный" факт.

Он уверился в этом настолько,

Что всерьез утверждал всем друзьям:

"Я спокойно умру, если только

Осознаю, что жизнь моя - хлам.

Вряд ли что-то здесь меня задержит".

Так оно с ним и произошло,

Он своею ж идеей был свержен

На асфальта литое стекло.

6

Я считал и сейчас так считаю

(Вы все это оспорить вольны),

Что все те, кто собою кончают,

Без сомнений, душевно больны.

Это, видно, у них от рожденья,

Вряд ли можно такое привить,

Чтоб инстинкта самосохраненья

Все порывы в себе подавить.

Ведь им нужно сменить подсознанье,

Где хранится инстинкт мощный тот,

Алогичным пустым беснованьем

Горьких чувств, поражений, забот.

Я могу понять тех, кто болезнью

Многолетней совсем изможден,

Что считает уже бесполезным

Острой боли противиться он.

Я пойму изнуренных жестоко

Заключенных из концлагерей,

Что бросались на провод под током,

Чтобы с мукой покончить своей.

Безусловно, бывают такие

Ситуации, что иногда

Позавидуют мертвым живые.

Так бывает... Но все же когда

Молодой человек добровольно

Принуждает себя умирать, -

Бестолково, беззубо, безвольно, -

Я не в силах такое понять.

Что их, глупых, на это толкает?

Неурядицы в горькой судьбе?

Их пресыщенность жизнью пустая?

Их сопливая жалость к себе?

(Я не очень-то мягок словами,

Мне бы жестче хотелось сказать,

Да боюсь, что какой-нибудь даме

Эти строки придется читать).

Может, это и есть пресловутый

Чарльза Дарвина вечный отбор:

Жизнь тех особей, что почему-то

Могут дать не потомство, а сор,

Пресекается жесткой рукою

Естества, ведь вполне может быть

В генах самоубийц есть такое,

Что толкает себя их губить.

7

Ну а что же герой мой? Узнал он,

Что девчонка его умерла.

Поначалу она грипповала,

А потом с воспаленьем слегла.

Процедуры, уколы, таблетки

Не смогли помочь вовремя ей.

В эру антибиотиков редко

Пневмония приводит людей

К одру смертному, но, к сожаленью,

Она все же приводит к нему

От вульгарного самолеченья -

Ведь болезнь запускать ни к чему.

Головою поникнув глубоко,

Мой герой шел за гробом в тоске,

Мышцы деревенели от шока,

Ногти вжались в ладонь в кулаке.

Боль потери сразила навскидку,

Впившись в сердце подобно игле.

Разорвалась последняя нитка,

Что держала его на земле.

Брошен ком на прощанье в могилу,

Вырос холм из земли и венков,

Но прострация не отпустила

Его мозг из железных тисков.

Сидя за поминальным застольем,

Он тихонько скорбел и страдал,

Пораженный сжигающей болью.

А народ вокруг ел, выпивал.

Остограммившись, люди ожили,

Больше выпили - их развезло.

Если б это не поминки были,

То до танцев бы дело дошло.

Скорбный повод застолья задвинут

На второй несущественный план.

И увидев такую картину,

Мой герой отодвинул стакан,

Встал он резко и вышел из зала,

Где был стол поминальный накрыт.

"Жизнь - дерьмо!" - этой мыслью усталой

Он был наголо просто разбит.

Вот тогда он и вылез на крышу

Сквозь провал слухового окна,

Ощутив вдруг, что срок его вышел,

Осознав то, что жизнь не нужна.

8

Раньше самоубийц хоронили

У дорог за околицей сел,

То ль за то, что они совершили

Над своею душой произвол,

То ль присутствием их не желали

Оскорблять общий местный погост,

То ли люди беду удаляли

От себя за распутицу верст.

Чья-то смерть - для других не наука,

Сколько будет их, сгубленных душ.

Морализм - бесполезная штука,

Да и вредная часто к тому ж.

Потому от конечного слова

Воздержусь. Вам сгодится едва ль

Столь присущая басням Крылова

В завершающих строках мораль.

Человека опутали сети

Неожиданных горьких утрат,

В наше время не меньше трагедий,

Чем их было столетья назад.

Потому-то уменьшит едва ли

Суицидов число мой рассказ -

Миллионы до нас умирали,

Миллионы умрут после нас.

Декабрь 1998 г.- март 1999 г